19 Н. А. ЗАХАРЬИJ:-Юй JO января 1837. Вятка Слава богу, письма от тебя, слава богу - роса небесная пала на изнемогающее растение в степи. Встрепенулось оно и каждым листом пьет эту росу и пьет свет солнца и свет лазури, оживленное росой. Еще раз слава богу, так ко времени пришли твои письмы, как нельзя более. О совершеннейшей симпатии нашей и говорить нечего. Провожая старый год, я писал точно то же к тебе, что ты ко мне, то же проклятие ему сначала и то же прощение в минуту смерти. Да, он был тиран удушливый, этот 36 год, но мы его знаем; все 12 частей его прожиты, а этот разве с радостным лицом явился? Последние годы нашей жизни похожи на историю римских цезарей, где ряд злодеев наследовал друг другу, где в минуту смерти какого-нибудь Тиверия народ отдыхал, чтоб через день страдать от Нерона. Я потерял веру в 37 год, он не принес с собою рекомендательного письма, 1835 вознаградил за себя 9 апрелем *, 36 - ничем, а 37 явился с холодным лицом тюремщика. Ты, я думаю, слышала об одном происшествии в Москве* от маменьки или Ег<ора> Ив<ановича>··· Оно дает определение всему 37 году, как кажется. По прошлой почте Полина получила письмо о смерти ее брата, которого она ужасно любила, который мог быть поддержкой для их семейства и которому было 25 лет. Тут-то вполне я увидел недостаток человеческого языка; что я мог сказать ей в утешенье? Правило покорности определению? - Тут эта высокая мысль принимала характер пошлой проповеди. Положение ее было ужасно.- Теперь она больна сильной грудной болью. Уж не чахотка ли, а она к ней довольно расположена.- И после этого человек берется понять законы, по которым ведет провидение. Нет, их постигнуть невозможно. Человек понял высоким инстинктом, еще лучше - откровением, тот общий закон, по которому бог ведет человечество; он понял, что вся эта природа есть возвращение от па267
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==