в соревнование с каждым злодеем и делало такую же мерзость над ним, которую он сделал, с тем различием, что он был более или менее вынужден обстоятельствами, а правительство - так, без всякой нужды. Казни - это абсолютные преступления, поэзия преступ•_ лений. Но где же истинное, непогрешающее мерило того, что хорошо, и того, что дурно для человека?, В самом понятии человека, развивающегося в истории, в историческом моменте, в среде, в которой он вырос; хорошо все то, что развивает слитно родовое и индивидуальное значение человека; дурно, если индивидуаль" пое, феноменальное совершенно поглощает общечело• веческое, дурно, если тело совершенно задавит дух. но наказывать (scilicet I в развитом государстве) и за это нельзя, такие люди будут презираемы, а дело положительных законодательств - чтоб эти отрицательные люди не могли положительно вредить, 1<ак безумные, как дураки, как животные. Критериум добра и зла всегда есть в человеке, как бы он ни выражался под влиянием исторической эпохи,- человек, который отрицает его, дурачится, лжет. Стоит слушать формалыrые фразы говорящего, 11 ясно увидишь, как он понимает вместе с своим народом или кастой добро и зло. Слово «честь» разве не было на устах Цезаря Борджиа, ненарушимость обета разве и им не принималась в основу договора и пр.? Но он нарушал их. В этом-то и доказательство, что он индивидуальную волю свою, удовлетворение страсти ставил выше всеобщего понятия о нравственности своего времени. Ну, как же не наказать его? Во-первых, он и не был наказан,- il etait trop haut place 2 , чтоб быть наказанным, а если б он был менее высоко поставлен, то он не мог бы сделать всего того, что он сделал, и тогда суд был бы иной над ним. Зачем же гражданское общество было еще на той жалкой степени развития, что не могло провести своих же понятий о чести, о христианских обязанностях и пр., а во всех проявлениях жизни было непоследовательно, путалось в противуречиях? 1 именно (лат.). 2 он занимал слишком высокое положение ( франц.). 222
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==