умозрение не спасает его от скептицизма, знание не удовлетворяет, он хочет деяния и веры (непосредственного и созерцательного начала). Но вера его приводит не к реальному, а идеаJ1-истическому_ миру~ правда, этот духовный мир у него и здесь и Jense1ts, то есть сферы духа Гегелн и отчасти религиозная будущая жизнь, но в основе ему лежит какое-то странное желание быть неземною,- дань ли это времени, или требование стоической, строго нравственной натуры? Он волю ставит выше деяния. 8. Прения о праве вскрытия писем в Лондоне. Там жаловались Маццини и какой-то поляк, что у них МИ·· нистерство читает письма. Возмутился гордый дух законности у порядочных англичан, дебаты кончились ничем, но высказанное велико и прекрасно. Между прочим, оппозиция заметила, что подлейшее в этом - запечатывание письма, что если нужно, то правите.'Iьство должно делать открыто вскрытие и отмечать на письме, а иначе это подлое шпионство и фальшивый поступок. А у нас - боже мой - лучше и не оборачиваться. 9. «L.'Alcade de Zalameya» Кальдерона*. Характер Реdго Crespo превосходен, Don Lope и Etimelle также, миф прекрасный и чрезвычайно драматический, особенно в третьем дне. Велик испанс1шй плебей, если в нем есть такое понятие о законности,- вот он, элемент, вовсе не развитой у нас не токмо у мужика, но и у всех. У нас оскорбJiенный или снесет, как раб, или отомсrит, как взбунтовавшийся холоп. Я смотрю здесь беспрерывно на низший класс, в всегдашнем соприкосновении с нами,- чего недостает ему, чтоб выйти из жалкой апатии? Ум блестит в глазах, вообще на десять мужиков, наверное, восемь неглупы и пять положительно умны, сметливы и знающие люди; их много клевещут с нравственной стороны, они лукавы и готовы мошенничать, но это тогда, когда становятся в протнвуположность нам. Иначе не может быть. мы явно и законно грабим их. сила не одинакая. Но когда они убедятся в человеке (и я имею гордость себя в1<лючать в это очень и очень ограниченное изъятие), Тt)ГДа они поступают просто, даже наивно. Они не 180
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==