предал на позор дело, за которое поднял подлую реч1,. Лабинский показал более такту* - он не смел с презрением говорить о Трубецкой и пр., что ценсура учреждена 11е для правительства, а для народа, что благороднейшая часть народонаселения фурнирует полицейских чиновников, что в Петербурге можно та1< же свободно говорить, как в Лондоне и Париже. Наконец, отрицая факты всеr-1 известные, Греч усугубляет вдвое силу диатрибы. Напрю,1ер, 011 говорит, что это ложь, что 1·осударь значительную часть времени проводит на разводах, парадах и поездках,- а <11е> в кабинете; что насильстве11ное и тяжкое производство работ в Зим11ем дворце - ложь. Такое оправда11ие - кара, кара за неуважение к нацио11а.1Jьному перу, кара за боязнь за~1ешать мысль в оправдание, 1<ара за свою разобще1111ость. Вглядываясь в общий дух воззрения 1·речеправительстве111юго, хочется произнесть анафему на все эти громкие улучше11ия, о 11.оторых толкуют с Петра Великого и которые в11осятся на конце штыка или привязанные к кнуту. Не надобно благодеяний, когда 011и даются с презре11ием и с целью задушить ими облагодетельствованных. 7. Умер Юшневский, один из главных чле11ов Юж11ого общества, некогда rе11ерал-интендант Ir армии, отправленный в 26 году в каторжную работу. Он умер на поселе11ии. Друг его, с которым он вме:::те жил, Вадковский, умер за три дни, Юш11евский нес гроб его, и в церкви, когда священник стал читать евангелие, 1<0лена его погнулись, голова опустилась,- подошли к нему и нашли один труп. Тут все колоссально и страшно. И 19 прошедших лет, и безвыходность, и смерть этих лиц - послед11ее торжество, которое они могут дать власти. Быстро идут они в могилу, и ни один радост11ыii луч не посветит им при переходе на тот свет. Vae victis! 1 Грановский заключил последнюю лекцию превосходными словами,- рассказав, как французский король губил тамплиеров, он прибавил: «Необходимость гибели их, их виновность даже ясны, 1ю средства 1 Горе побежденнь.м! (лат.) 156
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==