тическая угловатость, грубость внешняя с детской нежностыо и свежестью души! Он долго в Петербурге не проживет. Длинный и презанимательный разговор с Самариным. Он согласен, что ясно не может развить логически свою мысль о имманентном сосуществовани11 религии с наукой, что c[as Aufhebcn I наукой оставляет церковь во всей ее действительности. Они согласны, что расторженность человека, который мышлением разрушает то, что принимает фантазией и сердцем, и, с другой стороны, усыпляя мышление, снова дает место представлению, непримирима. Но они требуют это, хотят etc. Требование это вместе с. славянизмом делается религией. Они говорят, что плод европейской жизни созреет в славянском мире, что Европа, достигнув науки, негации существующего, наконец провидения будущего в вопросах социализма и коимунизма, совершила свое и что славянский мир - почва симпатического, органического развития будущего. Это мысль не токмо их, но и западных славян, например Мицкевича, но у наших важное различие. У них славянизм неразделен с греческой религией. Церковь одна, это наша церковь; они ждут, что католицизм и протестантизм равно признают истинность ее, и это самая отчаянная гипотеза из всех. Такое созерцание будущего, без сомнения, религия, и может дойти до фанатизма. Читал l том Кюстина. Книга эта действует на меня как пытка, как камень, приваленный к груди; я не смотрю на его промахи, основа воззрения верна, и это страшное общество, и эта страна - Россия. Его взгляд оскорбительно много видит. Как верно сказал он: «La pensee inutile s'envenime dans l' ame qu'elle empoisoпne faute d'autre emploi» 2 • Славянофилы, веря в мечтаемую будущность, хотя и понимают настоящее, но, радуясь будущему, мирятся с ним. Их счастие! 1 снятие (нед). 2 Бесполезная мысль, запавшая в душу, становится ядовитою и разъедает ее за отсутствием другого применения (франu,.). • 128
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==