стnо в дипломатии осталось мерзкой приnычкой - 0110 невоз~10ж1ю. Это изнашивание форм, некогда пре1{расных, есть признак сильной жизни, это, говоря язы1юм философии, та великая траrrсценденция der i.ibergгeifeпdeп Subjectiviti:it 1* че"1овечества, из которой состоит история. Народы, слабые внутренними началами, бедные жизнию и мыслию, как Китай, Персия, века живут под одной формой, и им она довлеет. 11. XVII I век начался в мраке страшных событий, 1юторыми окончивался христианский мир. Людвиг XIV давил полстолетия почти всю Европу, он уже совершил отрицание былого бессознательно и был просто деспот, тиран. Его назвали великим, потому что современники его, за ис1,лючением Вильгельма III, были малы и низки. Читая об нем, меришь наглазно, сколько мы подвинулись; для Европы теперь все это невозможно, у нас хотя возможно, но уже ди1<0. Гонение гугенотов, уничтожение целых городов, обманы и пронырство D сношениях с союзниками - это величие. Хороша и Германия того века. Одна Англия и Голландия искупали тогда человечество, и ими успокоивается взгляд, останавливаясь на Вильгельме III. Англия велика своим предварением в политическом воспитании всех народов. Около Людвига составилась атмосфера подлости, все в ней было подло: Боссюэт и Кольбер, литература и церковь, войско и парламент - всё были лакеи, едва кое-где вырезывается величественная в своей кроткой простоте фигура Фенелона. Вильгельм III был не тори и не виг. Наполеон еще более был вне всех партий. В этом свидетельство их превосходства над современниками, они глядели обширнее, они вышли из пробитых полей на свежую дорогу. Сверх того, в этом глубокий такт действительности. Партии сердятся на таких людей, они кажутся изменниками с обеих сторон, чаще всего они бывают правее обеих сторон и именно потому не могут принять а coeur 2 все увлечения которой-нибудь. Есть другого рода люди, которые потому не принадлежат к партии, 1 перехватывающей личности• (нел1.). 2 близко к сердцу ( франц.). 108
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==