ческий характер деспотизма Людвига XIV не имеет той религиозной связи с народом, с государством, ка1< власть королей в средние века. После Вестфальского мира разработался новый элемент, сде.павшийся преобладающим до французской революции,- это дипло~1атия и политика, основанием их - эгоизм и плутовство; все делалось, как у игроков с подтасованными картами, народный голос становился ненужен, самый голос чести, сильный в средние века, умолк. Народы управлялись дворами. Там гнездились торгаши народной крови и благосостояния, делили земли, присоединяли чужое, отчуждали свое полицейскими распоряжениями, поддерживая их в с.гrучае нужды армиями. Постоянные армии (учреждение антифеодальное) сделались величайшеi'r опорой централизации и всех увеличений королевско~", власти. Но, разъединенная с народом, власть эта становилась более и более оскорбительною и должна была, пройдя грязным периодом публичной безнравствешюсти и разврата, пасть, если не везде факти11ес1ш, то везде во мнении. Миновало с дипломатией и дворами то величавое, видневшееся на челе царей средних веков, о чем Шекспир так прекрасно сказал: «И океан не смоет елея с чела моего»*. Цари, окруженные непреклонными, гордыми герцогами и вассалами,- тогда они были необходимы и в них веровали, и они веровали в себя (какие бы индивидуальные отступления ни были). Рыцари стали дворовыми людьми, челядью королей. Обман и ложь считались не пороком для власти; а рядом реформация подталкивала детские верования, уму, мысли дано было уважение. Французская революция является совершенно последовательным вторым отрицаннем феодализма. Центральная власть отреклась от народа и аристократов, оставя божественность короля в пользу его. Французская революция была тем же действием со стороны масс, она доказала небожествешюсть власти и замкнула приготовительную эру перехода в новый мир. В наше время фактически, по старой памяти, многое стоит - но дряхлое, оглупевшее, как Талейран в последние годы, представитель этого былого. Плутов- /07
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==