Bi,Ыioteca Gino Bianco
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
A.И.fEPUEH (({))ЧИНJЕНИЯ В ДЕВЯТИ ТОМАХ Под общей редакцией В. П. ВОЛГИНЛ, Б. П. КОЗЬМИНЛ, С. А. МЛКЛШИНЛ, В. А. ПУТИI-ЩЕВЛ, Я. Е. ЭЛЬСБЕРГА * ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА I9S8
A.И.fEPUEH СОЧИНJЕНПЯ ТОМ ДЕВЯТЫЙ ДВЕВПИI..: 1842-1845 ПИСЬМА 1832-1870 • ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ХУДОЖЕСТВЕННОИ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА 1958
• Примечания к Дневннку 1842-1845, подготовка текста пнсем и прнмечання к ним .П. Р . .Панского
ДНЕВНИit 1842-1845
ДHEBHJIIi с 25 l\Japтa 1842 Новгород 1842 г. 25 марта. Тридцать лет! Половина жизни. Двенадцать лет ребячества, четыре школьничества, шесть юности и восемь лет гонений, преследований, ссылок И хорошо и грустно смотреть назад. Дружба, любовь и внутренняя жизнь искупают многое. Но, признаюсь, беспрерывные гонения и оскорбления нашли средство причинять ужасную боль, и при слове 30 лет становится страшно,- пора, пора отдохнуть. 51 наверно отслужил свои 15 лет, могу идти в бессрочноотпускные. Даже и 25, если считать годы вдвое, как у моряков за кампанию. 26. Вчера получил весть о кончине Михайла Федоровича Орлова*. Горе и пуще бездейственная косность подъедает геркулесовские силы, он, верно, прожил бы еще лет 25 при других обстоятельствах. )Каль его. Эта новость, пришедшая в день моего рождения aviso 1 • Memento mori 2 в одном отношении и vivere memento 3 в другом. Пример перед глазами. 51 никогда не считал Михайла Федоровича ни вели~ ким политиком, ни истинно опасным демагогом, ни даже человеком тех огромных способностей;- ка-к о нем была fama 4 • Но 01t имел в себе много привлекатсль-~ ноr:о, благороднqго, начинЭ.j! .с наружности до обраще- •• • 1 ·как предупреждение (итал.). 2 Помни о смерти ( лат.). 3 помни о жизни ( лат.). 4 молва ( лат.). · 7
ния и пр. Он был человек между московскими аристократами, исполненный предрассудков, отсталый от нового поколения, упорно державшийся теорий репрезентативности 1 , как они были постановлены в конце прошлого и начале нынешнего века, и выдумывавший свои теории, дивившие своей неосновательностью. Молодое поколение кланялось ему, но шло мимо, и он с горестию замечал это. Я был лет 19, познакомившись с ним. Тогда он еще был красавец, «чело, как череп голый» *, античная голова, оживленные черты и высокий рост придавали ему истинно что-то мощное. Именно с такой наружностию ·можно увлекать людей. Возвращенный из ссылки, но непрощенный, он был в очень затруднительном положении в Москве. Снедаемый самолюбием и жаждой деятельности, он был похож на льва, сидящего в клетке и не смевшего даже рычать; f aute de mieux 2 он окружил себя небольшим кругом знакомых и проповедовал там свои теории; главное лицо по талантам и странностям занимаJ1 в этом кругу Чаадаев. Подавленное честолюбие, глубокая уверенность, что он мог бы действовать с блеском на высших правительственных местах, и воспоминание прошедшего, желание сохранить его как нечто святое ставило Орлова в беспрерывное колебание. «Стереть прошедшее» и явиться кающейся Магдалиной,- говорил один голос; «не сходить с величественного пьедестала, который дан ему прошедшим интересом, и оставаться окруженным ареолой оппозиционности»,- говорил другой го.rюс. От этого Орлов делал беспрерывные ошибки. Вовсе без нужды и без пользы, громогласно иной раз унижался - и приобретал один стыд. Иб_о те, перед которыми он это делал, не доверяли ему, а те, которые были свидетелями, теряли уважение. Правительство смотрело на него как на закоснелого либер.ала и притом как на бесхарактерного человека; а либералы - как на изменника своим правилам, даже легкое наказание его, в сравнении с другими декабрие--rами, не нравилось. И в самом деле, неприятно было 1 представительности (от франц. representatif). 2 за от-:утствием лучшего (франц.). 8
видеть на московских гуляньях и балах Михайла Федоровича в то время, как все его товарищи ныли и уничтожались на каторге. Орлов не умел носить траур, который ему повелевала благопристо11ность высшая. При всем том обе стороны судили его пристрастно, он отнюдь не был ни Мирабо, ни Сиэс для петербургской аутократии, также не заслужил насмешек либералов. Главная в11на ei'O - неловкость. В сущности, он сохранял много рыцарски доблестного до конца жизни. в нем было бездна гуманного, доброго. За это мы должны его простить. В 1834 я оставил его в цвете лет и сил, моральных и физических. Пришел мой черед ссылки; возвратившись, наконец, в 1840, я видел его мельком в 41, он на меня сделал ужасное влияние, чтото руинное, убитое было в нем; работавши 7 лет и все попустому, чтоб получить поприще, он убедился, что там никогда не простят, что ни делай, ужасное обвинение: он смел думать о правах - анафема нестирающаяся. А юное поколение далеко ушло II с снисхождением (а не с увлечением) смотрело на старика. Он все это чувствовал и глубоко мучился, занимался отделкой дома, стеклянным заводом, чтоб заглушить внутренний голос. Но не выдержал. С моей стороны я посылаю за ним в могилу искренний и горький вздох; несчастное существование оттого только, что случай хотел, чтоб он родился в эту эпоху и в этой стране. Аминь. 28. Два удара пиетизму и католицизму. Архиерей Шартрский вос<;тал в Париже против германской философии, пуга.п падением католицизма etc.- но правительство, созданное доктринерами, взяло сторону мыс.11и против авторитета. И подобное же повторилось в Стутгарде, где министр в камере решительно вышел лицом к лицу сражаться с католическим духовенство~~. В Вятке жил сосланный грузинс1<Ий князь*, он не выдержал сурового климата и впал в злейшую чахотку, я посетил его за несколько дней до смерти, он был едва жив, но с видом глубокого убеждения сказал: «Лишь бы весной не было хуже, а то, пожа.r~уй, сделается чахотка». Вот как умирающие не понимают своего положения, то же о католицизме и пиетизме. Временный налог Пиля делает эпоху *. 9
Апрель месяц. 2. Получил весть о кончине Карла Ивановича Кала * 27 марта в университетской больнице. Ему лсг1<0 было за1<рыть глаза,- один из честнейших, благороднейших людей, несмотря на свое звание. Он инстинюивно как-то любил меня, с самого детства. Что это ка1< быстро уносит могила прежнее поколение! «И тебя уже не стало! .. » Завтра подаю в отставку. Одна четверть желаний исполнится; хоть волю употребления времени приобрету. 4. Господи, какие невыносимо тяжелые часы rрус.:ти * разъедают меня! Слабость ли это? Или последствие того развития, которое приняла душа моя, или, наконец, мое законное право, образ отражения во мне окружающего? Неужели считать мне свою жизнь оконченною, неужели все волнующее, занимающее меня, всю готовность труда, всю необходимость обнаружения схоронить, держать под тяжелым камнем; пока приучусь к немоте, пока заглохнут потребности, и тогда начать жизнь пустоты, роскоши? Да, только последнее возможно, когда оно естественно течет из сущности известного рода плоскости духа, в этот мир чужой не взойдет. Есть другая жизнь, пре1<расная и высокая, чисто инсентивная, с единой целью внутрен- . него просветления,- но я чувствую, что середь тихих занятий кабинета подчас является ужасная тоска. Я должен обнаруживаться, ну, пожалуй, по той же необходимости, по которой пищит сверчок. Гёте говорит: G11t ve··loren - etwas vcrloren! Ehre ·ve1·Joren- viel verloren! J\•\u,$tl<unm ge\viш1en, Da ,verden d1e Leute sich ande1·s besinnen. Mut verloren - alles verloren, Da ,viir'es besser nicht geboren 1 *. 1 Добро потеряешь - немного потеряешь! Честь потеряешь - много потеряешь! Завоюй славу,· тогда· люди изменят_ свое мнение. Мужество потеряешь - все· потеряешь, лучше · бы - тогда совсем не родиться (н.еАt.).- 10
Это величайшая истина, и потому-то, когда я сознаю совершенную потерю духа, я паду. Но еще, кажется, я далек от этого. Счастливы детски религиозные люди, им жить чрезвычайно легко. Но будто возможно из совершеннолетия перейти в ребячество иначе, как через безумие. Одна мать, потерявшая всех детей своих*, говорила мне с веселым видом: «Я не жалею их, я их хорошо поместила», и она вставала по ночам к заутрене, держала строгий пост и была счастлива. Я даже завидовать не могу, хотя удивляюсь великой тайне врачевания безвыходного горя - субъективным мечтательным убеждением. У ней несчастие переполнило душу - и обратилось в безумное блаженство. Но мои плечи ломятся, но еще несут. И ужасная мысль, 1:по еще годы надобно таскать эту тяжесть, разливает мрак, и судорожное негодование щемит душу. 6. Теперь все пугают меня ужасными последствиями отставки, но так и быть, лучше год лишний ссылки, но . спокойное употребление времени. Один большой плут предлагает выпутаться деньгами,- быть может, оно и так, деньги у нас всемогущи. Самодержавие, ограниченное· взятками так, как во Франции была некогда монархия, limitee par des chansons 1 *. В9т состояние! Одно желание силы, силы перенесть еще ... сколько - ну, наверное, три года этих свирепых гонений. 8. Писал к Дубелыу, чтоб уведомить его об qтставке *. Я не дума~(?, чтоб он или г. Бенкендорф имели что-нибудь против меня лично, не думаiо даже, чтобь! тот или другой п0 охоте или по симпатии делаJiи зло. Но боюсь всего от равнодушия; у нас почти нет инквизиции из убеждений (разве таков был Мордвинов, предместник Дубелыа). Как бы то ни было, я дам себе слово многое сделать, в многом уступить, чтоб добраться до свободы. Я склонил голову,- там нет борьбы, где с одной стороны никаких прав, никакой силы. Понимаю, что, подавая в отставку, я отдаляю несколько счаст~ивые _1:1.щнсы. Но жертвовать все~ временем - это ·потеря существенная. Я считал_ год лищ:: 1 ограниченная· песенками ( франц.) . . 11 /
ний удаления за отставку и нахожу, что выгода перевешивает.- Написавши такое письмо, я всякий раз делаюсь болен,- усталь, дрожь, бессилие и волнение. Вероятно, это то самое чувство, которое испытывают публичные женщины, первые раза продавая себя за деньги - хотя и защищаясь нуждой etc. Полного отпущения сознательному греху нет. L'homme se sent fletri 1 • Да может, я этим спасу свою индивидуальность. А тут вопрос: да нужна ли индивидуальность моя для чего б то ни было, или нужна ли на что-нибудь индивидуальность, спасаемая таким образом? Где же внутренняя жизнь, если человек не может покориться обстоятельствам, как бы они скверны ни были, с гордым сознанием правоты? Эгмонт и Оранский! Эгмонт рыцарской доблестью купил плаху. Но надобно быть Оранским, чтоб стяжать право поступать, как он. Спасая себя хитрыми уступками, он спасал страну. А я - спасая себя? Но неужели моя жизнь кончена, неужели все это вздор? Neiп, da·s sind keine leere Traume 2*. Я не могу долго пробыть в моем положении, я задохнусь, и как бы ни вынырнуть - вынырнуть. 12. Вот что значит подать в отставку. Мне стало как-то легче; явились свежие силы и туман несколько рассеяли. Из двух чудовищ, стоящих подле меня с вечно подъятой дубиной, одно исчезло. И как будто с выходом в отставку я обязан работать - ибо досуг мой, время мое. И буду работать. А между тем еще не знаю, чем разрешится, какие последствия принесет этот шаг. ХQчется написать пропедевтическое слово желающим приняться за философию, но сбивающимся в цели, праве, средстве науки. По дороге тут следует указать весь вред добрых людей, любящих пофилософствовать. Враги науки не так опасны, как все полупиетисты, полурационалисты. Начав, что будет, не знаю*. 13. Продолжаю в свободное время лекции Вильмена *. И это мне очень полезно, мы забыли XVIII век, тут он оживает, переносимся снова в те времена Боль1 Человек чувствует себя запятнанным (франц.). 2 Нет, это не пустые мечты (не.4t.). 12
тера, Бюффона,- и, что ни говори, великие имена. Замечательно следить, как в начале своей карьеры Вольтер дивит, поражает смелостью своих рс.1иrиозных мнений, и через два десятка лет Гольбах, Дидро; он отстал; материализм распахнулся во всей ,иле. «Le patriarche пе veut pas se departir de son remunerateui· veпgeuг; il raisonne la dessus comme un enf ant» 1*,- пишет Гримм. А та1<же смело и дерзко выказывает свою голову и попирает ногами нравственность. Тут видишь das Werden 2 93 года. Дидро импровизирует: Et mes mains ourdi1·aient les entrailles du pretre А defaut d'un cordon pou'r etrangler les rois 3 *· При всем том эта ступень развития чрезвычайно важна· и сделала существенную пользу. Ошиб1<а их состояла в том, что они, понявши генезис духа во временном, конечном, приняли его за произведение материи, за материю. Генезис отчасти верен у них; даже если бы нес1<олько шагов они пробились бы дальше, то они сами поняли бы, что они со словом материя сопрягают еще что-то обладающее ею, призывающее ее к жизни, что-то вечное, бесконечное, имеющее целью проявление и прочие атрибуты, не идущие страдательной материи. Так, ка1< Спиноза был истинен на той точ1<е, на которой стоял, и эта точ1<а была необходимой степенью, так и их. Что касается до атеизма, он последовательнее, нежели робкий деизм Вольтера и Руссо. Впрочем, Руссо случайно натыкался на истинный путь богопознания, т. е. развития духа своего до созерцания бога. Этот их творец, геометр des Jenseits 4, неучаствующий, праздный, которого мы не можем знать и пред которым благоговеем, не удовлетворит ни горечи придыхания религиозного ума, ни строгость логического. Отрицание бога было шагом к истинному 1 Патриарх не хочет отказаться от своего вознаграждающего мстителя; он рассуждает об этом, как ребенок (фра,щ.). 2 становление (не,11.). 3 И мои руки сплели бы кишки попа за отсутствием веревки, чтобы давить царей ( франц.). 4 потустороннего мира (нед). 13
разумению его, отрицание его, как Иеговы, как Юпитера, как чуждого земли, сидящего где-то, совлекало с него последнюю конечность, приданную религиозными представлениями, и последнюю абстракцию философии. Для них, с точки зрения анализа и raison naturelle 1 , бог только существовал как природа, как вселенная, как вечный мир, о котором Плиний говорит: Aeternus, immensus, totus in toto, immo vero ipse totum, тотальность деятельности замкнутой, ideшque rerum naturae opus et rerum ipsa natura 2 . Надобно оставить перебродить эту материю творца и творение вместе, и она должна сама выработаться из лукрециевской тенденции в направление современной духовной философии. Это движение сильнее разума. Это его феноменология. Но уже после Гольбахов, Дидро et Cnie невозможно чувственно-католическое представление, вдохновлявшее глубокие умы гораздо выше материализма, потому что они умели оторваться (бессознательно) от буквы и переноситься в сферы абсолютной спекуляции,- но служившие идолопоклонствам масс. Что за огромное здание воздвигнула философия XVIII века, у одной двери которого блестящий, язвительный Вольтер как переход от двора Людвига XIV к царству разума и у другой мрачный Руссо, полубезумный, наконец, но полный любви, и остроты которого не выражали ни остроумия резкого, ни родства с grand siecle 3 , а предсказывали остроты de !а Montagne 4, С.-Жюста и Робеспьера. Вольтер с омерзением прочел в «Эмиле»: «И если сын короля полюбит истинно дочь палача, отец не должен ему препятство ·вать». Вот rehabllitation de l'homme 5 чисто демокра~ тическая. Масса читала не так, как Вольтер. Шутки, полуслова действуют - но гордый язык лицом к лицу с властью должен был поразить у Руссо. Мы привыкли. 1 естественного разума ( фра1tц.). 2 Вечный, безмерный, весь во всем и более того сам - всё ... и дело природы вещей, и сама природа вещей (лат.). 3 великим веком (фра1tц.). 4 Горы (франц.). 5 реабилитация человека (фра11,ц.). 14
И все деятели того века были люди жизни в Англии и во Франции: Монтескье, Бюффон и пр. Германия выдвинула потом свою мысль, свое искусство - обширное и великое, но выращенное в кабинете. Биографий германских читать нельзя. Первый человек у них - Шиллер. Да разве Лессинг еще. Чему же дивиться, что Фридрих II, человек практический, не мог сродниться с своим отечественным направлением. Для того чтобы симпатизировать с ним, надобно было показать ему всю мощь свою (Гёте, Гегель). 15. Апреля 2 ·вышел указ*, дозволяющий помещикам делать условия с крестьянами, которые остаются при земле, но уже делаются в среднем положении между крепостными и помещичьими*, под названием обязанных. Причина, сказано, чтоб земли не выходили из дворянских родов,- но есть ли это ограничение права отпуска в свободные хлебопашцы, ясно не видать. Силы обязательной указ не имеет, это предложение тем, кто хотят. Побудительной причины хотеть не предвидится. Состояние крестьян мнимо улучшится. Это ex-attaches а !а glebe I средних веков, !а gent corveaЫe et taillaЫe 2 . Замечателен циркуляр министра внутренних дел, объявляющий, что в этом указе (который давно был ожидаем) ничего нового нет, что он относится к желаюшим и чтоб не смели подразу.мевать иной смысл, м1-шмое освобождение крестьян etc., etc. Ne reveillez pas le chat qui dort! 3 26. Дней пять занимался статьей о «дилетантизме в науке»*. Я доволен,- кажется, удачно обрисована эта болезнь, общая нашим pseudo 4-философам. Крестил у Рейхеля *. 29. Урок от Германа*. Я поступил не вовсе осторожно, однако очень извинительно, мне отвечали письмом, полным если не дерзости, то желания показать оскорбление и принести оскорбление. Мне было больно. 1 бывшие крепостные ( франц.). 2 народ, подлежащий повинности и налогу (франц.). 3 не будите спящего кота! (франц.) ' псевдо ( франц.). 15
Старик, оказывавший мне в коротенькое знакомство учтивость и доброе расположение, вдруг поставил в такое странное положение. Я писал и извинился, потому что считаю неосторожность виною; другой сатисфакции не могло быть и полнее не могло. Но когда же люди перестанут быть китайцами, когда они не будут приводить в зависимость от щепетилыюго самолюбия все прекраснейшие отношения? И какая готовность при тени не обиды, а подозрения в забвении условного поклонения, которым взаимно люди обманывают друг друга, прервать все связи, доставлявшие удовольствие etc.! Тяжело убеждаться, что записные эгоисты изобрелн себе лучший esprit de conduite 1 • Надобно совершенную симпатию, единство образа мыслей, много сходного в прошедшем и тогда еще несколько лет близкого знакомства, шпионства друг за другом, чтоб дерзнуть откровенно поступать. Я проучен этим11 встречами, в которых за тень с11мпатии я простирал откровенно объятия и оставался в дураках. От этого мне тошно, грустно в том месте, где нет никого близкого; а этих любезных незнакомцев хочется ежедневно менять, они надоедают. Теперь еще вопрос: что он сделает, получивши мое письмо? Что скажет? Я с полным сознанием, что не хотел оскорбить, извинился. Ложный стыд может заставить его поддержать и после того мысль, что я поступил дурно. Но истинное благородство требует не того. 30. Самые жесткие, неумолимые из всех людей, склонные к ненависти, преследованию etc.,- это улырарелигиозники - из них веет святой Германдадой *. Оттого, что они чрезвычайно внешние натуры, глубина их ложная, они в другую сторон.у вышли вон из глубокой и прекрасной среды жизни, в которой живет все благородное и доброе. Их обуял формализм, и, сверх всего, они поврежденные. Да, сверх того, они играют отч~янную игру в XIX веке. 1 линию поведения (франц.). 15
Май .месяц. 4. Странное сближение, читал на днях «Прометея» ЭсхиJIОва и «Двое Фоскари» Байрона. Если сравнить греков с 11удеями, например, удивительно, насколько греки больutе люди, они не могли склониться ни под какое иго. Что за громкий, энергический протест эт::п прикованный Титан, пренебрегающий Зевса, ругающийся над ним, и этот хор оксанид, верный Титану даже после угроз! Сколько человечески прекрасного в молчании Прометея, когда его приковывают, и в отказе fОпитеру объяснить пророчество о низвержении ero с престола! Э. Кине воспользовался этим пророчеством и на нем основал поэму*, прекрасно придуманную, но .плохо и слабо выполненную,- в самом деле, post .f actum I слова Прометея кажутся пред-:казанием Христа. Гёте представил того Прометея, Эсхилова *. И эта пьеса давалась в Афинах, а в Париже в 1842 в к<амере> депутатов какой-то глупец с ужасом требовал закона, чтоб отвратить на театрах появление лиц в платьях католического духовенства. Народ, победивший Ксеркса, рукоплес1<ал свободному и гордому голосу Титанэ, несмотря что этот голос направлен против Зевса! Два лица остаются глубоко впсчатленными в душе после чтения «Фоскари» - дож и Марина. В мрачных, конвульсивных созданиях Байрона старик Фоскари святой, доблестный, спокойны{~ и великий, а она юж _ная по натуре, необузданная в страстях и сильная именно по-южному. Ответы дожа председателю десяти и вся последняя сцена удивительно хороши. Как относится Эсхилов Прометей к Каину Байрона и его .ангелам и девам? Тут измерить расстояние и разJ1ичие Греции и XIX века. 9. Вот и опять девятое мая. Но уже одного из героев этого дня нет. Бедный Астраков * под сырой землей. Четыре года - да, что это, много времени или мало? Кажется, все это было три недели, месяц тому назад. А много прошло. Худшее - это болезненное 1 задним числом ( лат.). 2 А. И. Герцен. m•.9 17
состояние Наташи в продолжение последних двух лет. Вся жизнь ее до свадьбы была мученье, два года счастья и потом новые мученья - физические. Как же быть довольным жизнию? Ее болезнь и преследования - две черные нити, глубоко вплетенные в нашу жизнь. С каким мучительным чувство!\! я вижу последовательное осдабление существа, так молодого летами! И она много способствует сама болезни, принимая все впечатления с чрезвычайной силоii и скрывая часто действия их. Хотелось бы скакать на юг, на европейскую почву - рассеяние, к.1имат, люди помогли бы ей. А на ногах цепь. И тут становится досадно, зачем как на смех есть средства и не велено пользоваться. Какую светлую, прекрасную жизнь мы могли бы вести, нет желанья роскоши, нет желанья знатности, симпатический круг людей, умственная, артистическая деяте.1ьность и свобода. Давно отказался я от другнх мечтаннй. Но будущее грозит худшим. Есть благо, которого власть отнять не может,- это воспоминания, разве догадаются поить дурманом или наливать какой-нибудь состав в мозг. Что это за светлые дни * были 8 и 9 мая 1838! Тут-то раздается грудь, и человек бесконечен в своем блаженстве. Но в этои среде долго нельзя удерживаться, жизнь утягивает в свою прозанческую диалектику, хочет непременно поставить изнанку возле лицевой стороны. Будем нести изнанку за лицевую сторону - и с богом в дальнюю дорогу*. 17. Писал эти дни вторую статью о дилетантизме *. Мне самому уясняется мысль, писавши. Вероятно, это скорее недостаток, нежели достоинство. 20. Semper idem 1 • Одно чувство всплывает над всеми, тягостное и ужасное. Чувство моего положения. Переписывался с Денном о здоровье жены*. Денн - как и здравый смысл - советует ехать в Москву для основательного лечения под хорошим руководством. И никаких средств. Ехать на неделю, на две одной Н <аташе> вряд будет ли полезно; надолго она меня не хочет оставить. Речь идет о жизни человека; двоих 1 Всегда одно и то же (лат.). 18
детей я уже лиши.'!ся по милости гонений *. Неужели правдоподобно это? Поверят ,1и счзстливые страны в возможность таких насилий? Через сто лет здесь не поверят. И между ТЕ'М это истина, я должен быть немым зрнтелем, как слабеет, разрушается, быть может, это прекрасное существо, и не могу употребить такого простого средства, как ехать лечиться в Москву, а уже что и думать о чужих краях. Да где же вина? Что сде.Тiано мною? Когда человек в 30 лет смотрит вперед, как я, и RИ· дит туман и мрак, то он должен благословить судьбу, если она дала ему характер пастол~-,ко светлый, настолько незавн:имый, что 011 не предается отчаянию. Нача1ь новую жизнь поздно. Продолжать старую невозможно. Великий искус, надобно обречься на совершеннейшую ничтожность. Тогда, быть может, оставят 13 покое. Это моя великая надежда, ею я живу. У нас ни в чем нет многолетней последовательности. Перестанут, наконец, гнать. И настанут годы - спокойной пустоты, тупой боли и пассивной бездеятельности. 23. Kat< невыносимо грустно и тягостно жить под• час! Книга выпадает из рук, перо также. Хочется жить, дентельности, движения, и одно... одно немое, тупое, глупое положение сосланного в пустой: городишко. ГТодчас я изнемогаю. Стыдно делается потом, 110 что же делать, я человек, не плутарховский герой, не лицо из жития святых. Больно, унизительно, оскорбительно и существенно убивственно, если взять в расчет nремя. И умереть, быть может, в этом положении ... Фи! Июнь месяц. 10. Сегодня уехал Огарев; после 11 дней. ПреI<расно проведенные дни, дни жизни, т. е. когда человек живет в настоящем; хотя пе со всех сторон светло; но мы давно не встречались так спокойны и весель1. Он намерен разойтись с нею*. Дай бог, но ·вряд найдет ли достаточно силы. Она хитростью, притворством может еще овладеть его тихой и благородной 2* 19
душой . .Может, еще и настанут светлые дни со стороны частной жизни. Он говорил и о других надеждах, но я так отвы1{ от них, что едва сердце бьется при словах, удивление, похожее на то, когда бы мы увидели усопшего нам близкого ... а веры нет. Итак, он в Рим, Париж, а я - все здесь и с цепью на ногах. Писал к Дубельту *; 1 июля серебряная свадьба. 5I чувствую психическую необходимость ехать в большой город, надобны люди, я вяну, во мне бродит каr(ая-то неупотребленная масса возможностей, которая, не находя истока, поднимает со дна души вснкую дрянь, мелочи, нечистые страсти. EcJIИ б можно было уловить и рассказать все, что проскользает в иную минуту бездействия,- как бы гадок, развратен показался человек. .Мне одиночество в кругу зверей вредно. .Моя натура по превосходству социабельная. 5I назначен, собственно, для трибуны, форума, так, как рыба для воды. Тихий уголок, полный гармонии и счастия семейной жизни, не наполняет всего, и именно в ненаполненной доле души, за неименением другого, бродит целый мир - бесплодно и как-то судорожно. 11. Он привез «.Мертвые души» Гоголя *,- удивительная книга, горький упрек современной Рус,и, но не безнадежный. Там, где взгляд может проникнуть сквозь туман н~чистых, навозных испарений, там он видит удалую, полную сил национальность. Портреты его удивительно хороши, жизнь сохранена во всей полноте; не типы отвлеченные, а добрые люди, которых каждый из нас видел сто раз. Грустно в мире Чичикова, так, как грустно нам в самом деле, и там и тут одно утешение в вере и уповании на будущее; но веру эту отрицать нельзя, и она не просто романтическое упование ins Blaue 1 , а имеет реалистическую основу, кроаь как-то хорошо обращается у русского в груди. 5I часто смотрю из 01ша на бурлаков, особеш:о в праздничный день, когда, подгулявши, с бубнами и пением, они едут на лодке; крик, свист, шум. Немцу во сне не пригрезится такого гулянья; и потом в t 1,а небеса (нем.). 20
бурю - какая дерзость, сме.rосп,, летит себе, а что будет, то будет. Взглянул бы на т<'бя, дитя,- юношею, 110 мне не дожда гься, благос.110влю же тебя хоть из моги.1ы. Но все это ни одноii йотой не уменьшает горечь жизни. Сверх всего повторенного много раз, отдель11С'сть, 11есю1ш1тия со всех сторон тягостна; барс:гву, чиновничеству мы не хотим протянуть руки, да и онн на нашего брата смотрят, 1<а1< на безумного, а православнь,i=i народ, которому, д.1:1 1<оторого, за кото1:ый всякий благородный человек готов бог знает что сдt:J11.1ть,- если не в открытой войне, в которой он нас опутьшает сетью моше111111че-(:тва, то он молчит и не доверяет, нис1<0.пько не доr:сряет; я это испытываю очень часто; когда 011 вндит простоii расчет, дело другое, 110 когда не нз расчета, а просто нз доброжелате.1ьства что-нибудь сделаешь, 011 качает головой и боится быть обманутым. 12. Не у всех страсти тухнут с летами, с обстоятельствами, есть организации, у которых с летами и страсти окрепают и принимают 1<акой-то странныii характер прочности. Вообще человек должен быть очень осторожен, радуясь, что 011 ыиновал бурный период: он может возвратиться вовсе нежданно. И тут решается спор - разум или сердце возьмет верх. Выше, свободнее, нравственнее - когда разум; но в самом огне, увж•ченье есть прелесть, живешь вдесятеро. А после - раскаяние, упреки. Я всегда проповедовал против Nalurge\valt 1 ; но гуманность моя идет до того, что я прощаю ей, если только в снлу этой Naturge'.JJalt не отрекается человек сам от всего человеческого. Это редко и бывает, почти только при помешательстве, в ка1<ом бы то ни было отношении. Ибо сама страсть влечет к чему-нибудь человеческому, хотя часто и не лучшим путем. Наслаждение, например, есть по превосходству право живущего etc., etc. Все это решительно недоступно пиетистам, вообще в пиетизме нет ничего гуманного, несмотря на то, что христианство по превосходству гуманно. Они, заморившие в -себе вое, называемое ими земное, не имеют никакой снисходи1 nластн П!Jиролы (не,11 ). 21
'Тельности, они жестки, даже свирепы. Любви в них нет, их любовь подложна, ein Sollen 1 , по приказу. Наш брат, просто человек, напротив: чем шире ,раздается его круг, тем больше отпущгет,- да и то подчас кажется ненужным, потому что и отпускать нечего (кроме уголовных дел, и то не всех). 16. Продолжаю. Тот, кто нашел в себе ·силу хранительную и победи.ТI распахнувшуюся страсть, не будет жест01< в осуждении ближнего, не выдержавшего напора, увлекшегося, оттого, что 011 помнит, чего ему стоила победа, как он изнеможенный, сломанный вышел из борьбы. Жестоки легко побеждающие, т. е. такие, к которым страсти едва притрагиваются, узкие натуры, эгоисты и абстрактно добродетельные люди. Но вот еще вопрос, сюда же относящийся. Бесспорно, всякая победа есть освобождение от внешнего, но не приходится ли людям часто бороться с фантомами, ими придуманными? Чтоб привести совершенно очевидный пример, я не могу приписать достоинство особенно замечательное глупому человеку, отказывающемуся, при желании есть, от скоромной пищи в постный день. Борьба нелепа, разве для упражнения себя в самообуздании. Оттого человек кажется рабом страстей более, нежели он есть, что его не выпускают из смешного рабства sui generis 2 предрассудки, например, монашеские обеты. Пример перед глазами. Огарев понимает ясно, когда брак есть что-нибудь и 1<огда он делается нелепой формой, взаимным рабством, отвратительным соединением гетерогенного, такой брак in f acto 3 уже распался, если нет детей, он - бесследно прошедшее. Он им€нно в этом случае - а не смеет разойтиться. Боится общественного мнения, говорит он; но тут есть и другая боязнь - от совести timoree 4 • 17. Вчера гонец из Петербурга от Огарева. Дубельт не находит возможным делать представление, находя бесполезным, ибо по всем прочим обо мне го1 какой-то долг (нем.), 2 своего рода (лат.). э по существу ( лат.). 4 трусливой ( франц.). 22
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==