Психология христианства была глубже и гуыаннее - она пожале.па уставших! Post scriptum. 12 октября. Завтра мы еде~1 отсюдR, и мне почти жаль Неаполь. С ним с1<оро сживаешься, как с некоторыми женщинами, напере1<ор разуму и в npямo:vt отношении к их недостаткам и слабостям. Неаполь, может, потоыу и нравится, что он так же неисправим, как они. ГеоJiогия и история сделали все, чтоб он покаялся и ше.п в путях благочестия, но на него ничего не действует или, хуже,- псе подстрекает его идти в противуположную сторону. Везувий, Низида, катакомбы - эти грубые угрозы, эти гуртовые memeпto mori 1 притупили здесь свое жало, и «Гетера, пляшущая на Геркулануме, то есть на гробовой доске», пока до лавы, так же мало заботится о ней, как Лаура в «Дон-Жуане» о том, что в Париже холодно~'.Глядя на струйку дыма, напоминающую, что Везувий не умер, а только спит, никто не думает об извержении. Да многие ли думали, останавливая взгляд на белом здании, составляющем точку связи между Низидой, небом и 1\юрем, что по другую сторону этой стены были королевские катакомбы, в которых хоронила живых людей! Эта художественная бездушность, эта беспечность ребенка и куртизаны - вдохновение Неаполя. Его н11чем не возмущаемая жажда наслаждений увлекает в круговорот его вихря его поклонни1<ов и п;:)Итупляет в них все чувства, кроме чувства 1<расоты. Неuеремонный эпикуреизм этого края - не новость; это- его геологическая физиология. При входе в один помпейский доl\1 вьшладено камнем: «Salve, lucro!» 2 Какое наглое простодушие! Какая отвратительная откровеннос1ь! Только на этой вулканической корке, звенящей местами под копытом лошади или под брошенным камнем, 1 11оыни о смерти (лат.). 2 <<Здоровья и барыша!>> (лат.) 89
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==