:МПХАШI СЕМ:ЕНОВИЧ ЩЕПIШН Пустеет Москва ... и патриархальное лицо Щепкина исчезло ... а онобыло крепко вплетено во все воспоминания нашего московского круга. Четверть столетия старше нас, он был с нами на короткой, дружеской ноге родного дяди или старшего брата. Его все любили без ума, дамы и студенты, пожилые люди и девочки. Его появление вносило покой, его добродушный упрек останавливал злые споры, его кроткая улыбка любящего старика заставляла улыбаться, его безграничная способность извинять другого, находить облегчающие причины была школой гуманности. И притом он был великий артист. Артист по призва~ нию и по труду. Он создал правду на русской сцене, он первый стал нетеатрален на театре, его воспроизведения были без малейшей фразы, без аффектации, без шаржи; лица, им созданные, были теньеровские, остадовские*. Щепкин и Мочалов, без сомнения, два лучших артиста изо всех виденных мною в продолжение тридцати пяти лет и на протяжении всей Европы 1 . Оба принад1 В 1847 я еще успел видеть два-три превосходные создания Фредернка Леметра*, и его я охотно поставил бы в стороне от больше или меньше талантливого гаерства парижск11х театров; но, по мере старости и потери настоящих сиJ1, Фредерик Ле~1етр заменял их преувеличением и впадал в такое неделикатное ставление точек на i, что я на него смотрел как на развалину, ярко раскрашенную пестрц1ми красками, в том роде, как наше художественное правительство, бывало, белит и размазывает паыятникн. В исторических воспроизведениях и в необыкновенной спетости игры Theatre Fran<;ais (Фран73
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==