СИ1'И3.МУIJД СЕРАБОnскпii «Он погиб,- говорит «Теймс»,- от рук солдат, которым сделал столько блага». «Сераковский,- повествует корреспондент Н. Ф. Павлова,- начал говорить при допросе о долге, о чести, но был, как говорится, срезан. Сераковский должен, конечно, понять». И точка, даже а linea 1 • Это загад1<а, которой смысл должен быть мерзок, но не понятен. Сказание «Кельнс1<ой газеты» проще: «Сераковский, раненный в спинной хребет, не мог держаться на ногах. В день казни его солдаты принесли на помост и потом его вздернули н,а веревке снизу вверх (mit dem Strange von unten ln die Нбhе). Накануне было разрешено проститься с ним его жене, но раненый был без памяти». Теперь скажем и мы несколько слов русским солдатам о том, кого они несли и кого вздергивали на веревке. Нам все сдается, что русский солдат еще опомнится, а потому он должен знать. Сераковский в очень молодых летах попался в одну из николаевских проскрипций, был отдан в солдаты в Оренбургский корпус и отправлен на берега Сыр-Дарьи. Там коротко изучил он ужасное положение полкового крепостного, военного раба, называемого солдатом. В дали, в которой не было ни контроля, ни посторонних, кроме киргиз, он нагляделся на телесные наказания, и с тех пор им овладела одна мысль, дошедшая у него до фанатизма, до idee 1 с новой строки (лат.). 58
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==