Беседы Герцена с Самариным приняли характер ожесто11евной полемики по коренным вопросам политических порядков в России. О первом разговоре (21 июля), продолжавшемся семь часов, Герцен писал Огареву: «Десять раз он принимал ту форму, после которой сJJедовало бы прекратить и его и зна1<омство». После второй встречи (22 июля) он признавался: «Вчерашняя беседа была еще тяжелее, дошло даже до холодно язвительных заметок». И, наконец, о последнем свидании Герцен сообщал: «Перед прощанием у вас шел крупный разговор и злой ... » Герцен окончательно убедился, что перед ним противник, которого в пись:v~е к сыну (от 30 июля) 011 охара1перизова.1 как «Робеспьера ~ю11арх11т>, то есть н,,примиримого и готового на псе средства защ11твика сююдержаnня. Тем не менее 011 реш11.1 сразиться с Самариным в печат11, ш1ея n виду довести «до большоii ясности обе стороны». В п11сьме к Самарину от 29 июня 1864 года 011 11спрашива.1 его согласия на ли 1·ератур11ую полемику. Самарин, хотя II неохотно, согдасился. В ч;~спюм письме от 3 августа J 864 года 011 сформу.•111ровал свои обвинення, касавшиеся мировоззренн я II деятельности Герцена. С поз1щ11й крайнего идеализма 011 осудил материалистические взгляды Герцена, пытаясь доказать, будто они находятся в вопиюще:11 противореч11и с его по:,итическнми выводами. Понимая под материализмом то.,ько вульгарно-матер11алист11ческую теорню 11 приписав ее Герцену, Самарин утверждал, что прямым выводом из этой теории является оправдание гнета, 11аси.1ия и деспотиз:11а, а не борьба против него. С этой точки зрения он дал и оценку деятельности мо.1одоrо поко.1е11ия, которое будто бы своей агитацией вызвало крестьянские во.1нения, а также осуд11л по.1ьское восстание 1863 года. В русск!!х оф11церах, поддержавших повстанцев в Польше, Самарин Rиде.1 шпионов и агевтоn польского повста11чес1<0го центра. В то же время Муравьев-вешате.1ь был для него героем, который «в три месяца поднял на ноп~ 11 ожиnил целый забитый народ». Самарин обвинял Герцена в том, что он своею «поблажкою» поддержал польских «мятежников» и подогревал молодежь пропагандой, вместо того чтоб ее уnещевать и сдерживать. Приходя к выводу, что Герцен всю свою жизнь м11рился с революцией, как со средством для достижения цели, Самарин бросил ему упрек в том, что, даже убедившись на опыте еnропейских революций 1848-1849 годов в «негодности» этого средства, Герцен продолжаJ1 отстаивать революцию, превратив ее в самоцель. В частном письме к Самарину от 17 августа 1864 года Герцен решительно отвел последнее обвинение, сославшись на свою статью '20 А. И. Герцев, т. 8 593
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==