вырос, 1<ак из-под земли, мажордом, у которого в руках была бутылка, покоившаяся на боку в тростниковой колыбели. - Знаете, до1пор, кого я часто поминаю и кого мне ужасно жаль? это нашего папа Ральера. И как странно, что он умер в ту самую минуту, когда воскресала республика, которую он так ждал, так любил. Славный был старик, и как бы он был счастлив. Месяц бы пожить 1<акой-нибудь. Это был удивительный человек,- прибавил он, обращаясь к Паньеру,- вы его знали? - Очень,- отвечал Паньер. - Таких-то людей, непоколебимых и сильных, на~'! теперь очень, очень нужно. - Будто? - заметил я, улыбаясь. Едва уловимое движение пробежало по лицу Марраста. - А вы знаете подробности о его кончине и похоронах? - Ничего не знаю, кроме того, что он умер в ночь 24 февраля. Что же особенного? Я передал ему вам известныЕ подробности, нс забыл даже упомянуть и о статье в_ клерикальном журнале. По мере того, как я рассказывал, фосфоричность Марраста исчезала, он беспокоился, делал вид мигрени и наконец, нетерпеливо кроша двумя пальцам11 хлеб, сказал: - 1:3ы мне позволите заметить, любезнейший доктор, мне кажется, что вы напрасно так обвиняете Изидора Ральера. Вы действительно не взошли в его положение; я его знаю очень хорошо за прекрасного человека и преданного республиканца ... Я улыбнулся. - Я говорю, что я его знаю,- сказал, несколько прищуривая глаза, Марраст. - В нашем царстве всеобщей подачи голосов позвольте мне иметь мое смиренное мнение. - У вас взгляд непрактический, доктор. Исполнение религиозных обрядов большинства народа до некоторой степени обязательно для всех. Здесь не может быть речи о притеснении совести, это - дело декорума. Зачем человеку высокомерно выделят_ь себя в какое-то 520
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==