Больной взял ыеня за руку и, сколько мог, сжал ее, чтоб поблагодарить. - Не беспокойтесь об усталости; скоро я буду иметь досуг д:1я того, чтоб отдохнуть от всего. А теперь дайте мне вот эту шкатулку, что стоит на комоде. Я пода.1; он с уважением отпер, вынул из нее черепаховую табатерку, портрет в этюи' и еще что-то в кожано:\I мешечке. - Табатерка Ромма, его портрет, де.1анный учеником из~1енника Давида, «барона Давида»*, и шейныii платок Гужона, покрытый его кровью ... Это все мои со1, ровища. Я с ними не разлучался с 96 года; я их завещаю ваr-,1. доктор, берегите их 11 оставьте при мне до тех пор, пока не потухнет мое зрение. Старик отер слезу, да, признаюсь вам, и не од.ин старик. Я опять старался его успокоить, но угомонить его бы.10 трудно; он не отпускал меня и держал то за руку, то за сюртук. - Ну, спасибо вам; что я без вас ыог бы сделать в моем положении против заговора, в котором участвуют все? Вчера Бабета приносит мне изображение казни одного великого мученика* и говорит мне: «Я пришпилю это изображение к вашей занавеси; это облегчит вас и заставит подумать о спасении души вашей. Когда мой отец был очень болен, ему бабушка положила такое изображение на подушку, и ему стало лучше». «Бабета,- сказал я ей,- искренно жалею, что ваш родитель кончил жизнь в мраке предрассудков. Я этого казненного человека уважаю: он твердо - как наши великие учители - умер за свои убеждения, убитый судейскими Баррасами и римскиыи военносудными комиссиями; но, когда вы приносите его изображение, как лекарство или колдовство, я прошу вас удалиться с ним; у меня в комнате не место зна~<ам фанатизма, ниспровергающим право ума человеческого и гармонию законов природы ... » На мои слова Бабета мне вот что: «Уж хоть бы бог перед смертью раскрыл ваше се~-Jдце. Я вам из жалости говорю: вы кончите без покаяния и попадете в ад, словно вы не крещеный».- «MaJamc Куртилье,-говорю я ей,- человек не 1 футляре (от франц. etui). 507
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==