си - отчасти благодаря вам, сопровождаемые казаками и кроатами, как другие венценосцы и великие имена ... Блудные племянники точно так, как кульмский герой*, понимали значение высокого патрициата женевского, и в особенности так понимал блуднейший из них Джемс Фази*. Джемс Фази - это смертная кара женевского патрициата, ее мука перед гробом, ее позорный столб, палач, прозектор и гробо1<0патель. Кровь от крови их, плоть от их плоти, потомок одной из старинных фа:.1илий, о боге скучавших с Кальвином,- и у него-то поднялись руки на беззащитные, но не бессребренные седины. Он «дядей отечества», выбранных собственныл.1и батраками и кортомниками в верховный совет, прогнал в 1846 году в три шеи и сам себя выбрал на их место, вверяя себе почти диктаторскую власть. Сен-Жерве и вся бедная )Кенева с восторгом рукоплескали ему. От него старики спрятались этажом выше и повесили к дверям по за.мку больше, от него они отупел11 еще на степень, мозги стали быстрее размягчаться, а сердца каменеть. Умных людей между ними больше не было. Вообще Джемс Фази чуть JIИ не последний умныii человек в Женеве. Глупое озлобление, с которым они повели войну, было худшее оружие с таким врагом. Фази похож на хищную птицу, и теперь, состаревшись и сгорбившись, он напоминает еще исхудалого копчика - и злым клювом и пронизывающим взгляд.ом, и теперь он еще полон проектов и деятельности, J<Ипучей отваги, готовности рисковать, бросать перчатку и поднимать две, он все еще задорен и дерзок, он все еще молод, а ему семьдесят два года - подумайте, что он был в пятьдесят. Ему все шло впрок, больше всего - недостатки и пороки. Середь удушающей скуки женевской жизни с ее протестантски-монашескими, постными лицемерами его разгульное спустя рукава, его веселое беспутство, его блестящие, шипучие пороки, опрокидывавшие на него удесятеренную ненависть святош, привязывали 1< нему всю молодежь, с которой он жил запанибрата, нигде не дозволяя себе наступить на ногу. Фази стоял головой выше своего хора и тремя - своих врагов. 480
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==