было великое пророчество, принимаемое ими за воспоминание. Которому из идеалов суждено было одолеть? Или на чем они могли помириться и идти об руку? Элеменгы к разрешению этого вопроса принесла революция 1848 с своими последствиями. По крайней мере с тех пор спор, о котором мы говорили, изменилс5J. ш О перевороте _1848 года мы говорили много. Мы были им увлечены, как весь мир; он даже увлек своих противников, они тоже не устояли на месте и пошли гораздо дальше в свою сторону. Увлечение недолго продолжалось, но люди долго не могли прийти в старое русло. Собственно, революционный прилив перегнулся с страшной быстротой, п все скрывавшиеся подводные камни, с1<алы и отмели гордо подняли свою вновь вымытую голову. Последняя карта прежней революции была дана, отыграться этой колодой она не могла. Она это чувствовала, неясно, но чувствовала. Февральская республика начиналась разочарованием, не верой в себя, а сомнением. Она явилась робко, неоткровенно, дурно одетая и окруженная мещанской родней. Достигнут ли идеал, или нет - это все равно, он останется жив и силен в сердце человеческом, но бедное осуществление убивает его. Люди гораздо больше поэты и художники, чем думают. Республика 1848 года была слишком рациональна, чтоб быть религией, и слишком религиозна, чтоб сосредоточиться на экономическом вопросе. За нее не могли люди фанатически умирать, как они умирали за непонятные догма, ы, именно потому что в ней не было этого непонят1;t0го; а понятная программа ее не настолько была выгодна, чтоб ее защищать своей жизнию. Самое беспристрастие ее к врагам, ее будничная справедливость делала людей равнодушными. Она представляла голые стены пустого здания - мощный дух 1792 года не на~ 44
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==