Aleksandr Herzen - Stat'i chudožestvennye proizvedenija 1863-1869

моей жизни, вроде весеннего утра - теплого, светлого, но в котором еще чувствуется свежесть; да 0110 и прошло, J<ак мартовское солнце.- Доктор приостановился.- Вы, верно, не ждете, что l\IЫ при развязке? - Конечно, нет. - Прошло око.10 1\!есяца. Маргарита, так звал11 вандиковскую головку, настолько оправилась и окрепла, что стала выходить в хорошую погоду. Раз возвращается она домой страшно расстроенная, на лице мертвая бледность и пятна, руки дрожат. Я хотел спросить, но, вглядевшись, до того испугался, что не нашел слов. Она бросилась к .пюJiьке, взяла рекрута и зарыдала истерически. Теперь, думаю, будет легче. И, в самом деле, она через две-трн 1\!ННуты взяла мою ру1<у 11 сказала: «Я видела его ... он ... он требует, чтоб я малютку отдала в воспитательный дом; он прежде говорIIл это, с этого началась наша ссора. Будто малютка может l\!ешать. Он его даже не видал ни разу и говорил об не:--.1 так холодно, так равнодушно. Он негодяй!»- вскрикнула она и прижала к себе ребенка, как будто его вырывали у ней силой. Потом бросилась на колени передо мной н, захлебываясь слезами, говорила: «Ты, ты меня не разлучишь с ним, ты так добр,- о, я тебя знаю, я все оценила, я оценила твое молчание. Ты меня любишь, возьми меня, спас11 меня и его, я буду тебя любить, не отнимай у меня ребенка!» - и она положила его мне на 1<0лен11 и рыдала, ухватившись обеими рука:'IIИ за меня. Я взял малютку; слезы катились из глаз моих. Она встала, взглянула на меня, улыбнулась, да, улыбнулась с каким-то торжествоы и бросилась ко мне нашею. Я уложиJI се в постель, укрыл и вышел на улицу,- я не мог не выйти! Прощаясь, она мне сказала: «Ты мне прости, не сердись, ведь я сумасшедшая!» И вот я опять очутился в пустынных аллеях Люксембургского сада; свежий ночной ветер пронимал, но мне было не до того; я сел на скамью; что происходило во мне, этого, я думаю, и Бальзак не мог бы описать, а у него именно был талант описывать эти сложные, мудреные блаженства, сбивающиеся на страдания, и страдания, сбивающиеся на блаженства. Для меня было ясно, что в ней говорило depit - оскорбленная мать, она бежала от него ко мне, 1 6* 467

RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==