помогать, 1юварный изменник!» Я 1ззял ее руку и в каком-то азарте отвечал ей: «Помощи мне никакой не надобно, но я чувствую, что стою на краю пропасти!» Добрая женщина посмотрела на меня с каким-то материнским участием и с тех пор ни разу не заикалась об этом. Больная поправлялась медленно. Тяжелая плита лежала на ее груди, и, по мере того как грудь становилась крепче, плита давила тяжелее. Никто не приходил навестить бедняжку, справиться, жива ли она; никто не писал, не сделал опыта что-нибудь прислать, как обыкновенно делают,- варенья, конфект. Между тем подошло время выписываться. Тревога и горе росли. После долгих усилий она мне призналась, что ей просто некуда идти, что матери ее нет в Париже, а что он, оставил ее,- «не по моей вине», прибавила она, заливаясь слезами. Что тут было делать? Спасти ее надобно было. я предложил ей переехать к знакомой мне старушке. Не принять она не могла, иначе ей пришлось бы переехать на улицу. В небольшом переулке Латинского квартала вылечил я как-то случайно, долго пичкая, одну старушку; она была одинокая, вся в ревматизмах, но умереть боялась ужасно. Она 11мела ко мне собачью привязанность и была уверена, что я один могу еще раз вылечить от смерти. Она отдавала внаймы довольно удобную и светлую мансарду. Ходить в нее надобно было через какой-то чердак, в .котором вечно висело сырое белье и пахло щелокш,1,- но на войне, как на войне,- в самой комнате было недурно. Перевез я туда мою ванднковскую головку и ее рекрута. Что же, в самом деле, родился без отца, так и погибать? Вы, пожалуйста, не полагайте, что я хочу похвастаться особенной доблестью, nсе такого рода подвиги подтасованы: по пристрастыо к матери одни без смысла любят ее детей, другие нена· видят. Вандиковская головка никогда, ни разу не поминала даже издали об отце ребенка. Я ни одним слово!\1 не заикался о моей любви. Она удивляла меня: в ней все было полно такта, грации, чуткости. Только в Париже, и притом в прежнем, не перестроенном, не в вновь I<рещенном, а в старом, полуязыческом Париже встр~ чались такие чудеса. Я проводил с ней вечера, читал ей Бальзака и Гюго; чуть ли это не было лучшее время 466
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==