Aleksandr Herzen - Stat'i chudožestvennye proizvedenija 1863-1869

во всякий вопрос. Для нее, как касты, была одна будущность - ограничить. верховную власть царя олигархической думой; на это не было материальной силы. На выход из сословия недоставало силы нравственной. Тип англоманов и либералов-помещиков, захваченных на своем стремительном пути к парламентской свободе освобождением крестьян с землею, останется на надгробном памятнике российского благородного дворянства вроде карикатурных уродцев, которыми средневековые зодчие украшали капители церковных колонн. Аристократическая Россия отступала на второй план, ее голос стал слабеть; может, она, как Николай, была сконфужена событиями 1848 года. Чтоб оставаться народной в литературе, ей пришлось оставить городскую жизнь, взять охотничье ружье и бить - по земле и на лету - дичь крепостного права*. Другая сила шла на смену, другая шеренга становилась на место истощившихся вождей и бойцов. Еще в людских ушах раздавался звук погребальной проповеди Чаадаева, которая, шевеля многое в груди, не давала ничего, кроме утешений на том свете какого-то далекого будущего,- а уже светлые звуки малороссийского напева* неслись издали вместе с жартами и смехом, если и не добродушным, то смехом здоровой грудиа уж в стертой журналистике, скучной в Москве и истасканной в Петербурге, вырезывались сильнее и ярче черты настоящего представителя молодой России, действительно революционера в нашей литературе. Белинский был человек необыкновенно свободный, его ничто не стесняло, ни предрассудки схоластики, ни предрассудки среды, он является, полный вопросов,­ ищет разрешений, не подтасовывая выводов и не пугаясь 11х. Он откровенно ошибается и искренно ищет другого разрешения; у него была в виду одна истина и ничего разве ее. Белинский вышел на сцену без герба, без знамени, без диплома, он не принад.пежал ни к какой церкви и ни к какому сословию, он ничем не был связан и никому не присягал. Ему нечего было щадить, но зато он мог всему сочувствовать ... В первую минуту, когда он, искушаемый змием немецкого любомудрия, увлекся разумностыо всего сущего, он безбоязненно написал свою 42

RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==