дится на патологическую анатомию, а не на лече1111е! Or этой лени и небрежности мы всю жизнь брод,ш в каком-то приятном полумраке и умираем в суl\lрачном l\tерцании. Все мы ужасно похожи на докторов, довольс1вующихся знанием, что они не знают, что делают, но что снадобья хороши. Мы повторяем сто лет, двести лет каJ<о1"1-нибудь вздор и чувствуем, что что-то неладно, да так и иде:-,,1 мимо, за недосугом, страшно озабоченные чем-то друr11м. Что же это за другое дело? .. Об этом люди еще не подумали, а, должно быть, дело не шуточное! .. IV Поезд остановился. Кто-то стал отворять дверцы вагона; сначала взошел громкий смех, вслед за ю1м явился небольшого роста свеженький старичок, почти совершенно плешивый, с мягкими щека:-.ш, тонюшн r.юршинами и очками, из-за которых продолжали смеяться серые прищуренные глаза. На нем было два черных сюртука: один весь застегнутый, другой весь расстегнутый; 011 бросил небольшой мешок в угол и махнул рукой провожавшему его товарищу; тот, все еще смеясь, прокричал: «Вы большой чудак, доюор. Воп voyage, docteur!» 1 - и ушел. Доктор протер очки, устроился, протянулся, потянулся и приготовился соснуть, как вдруг мой Пелисье разразился рядом ругательств и, бросая газету, обратился к доктору и ко мне, как к старейшим по летам, с словами: - Это возмутительно, это черт знает что такое; вот вам французские судьи, которым завидует вс:~: Европа. Представьте себе: этих арабов, людоедов, извергов приговорили не к гильотине, не к смерти, а к каторжной работе. C'est trop fort; п'а pas de поm! 2• 1 Счастливого пути, доктор! (франц.) 1 Это уж слишком; это неслыханно! (франц.) • 448
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==