отнести к личным умопомешательствам, а не к тем, ко• торыми зиждются царства и империи, народы и целые эпохи. Умом и словом человек отличается от всех животных. И так, как безумие есть творчество ума, так вымысел - творчество слова. Одно животное пребывает в бедной правдивости своей и в жалком здравом смысле. Природа молчит или зву· чит бессвязно, ибо она-то и находится под безвыходным самовластьем разума - в то время как человек ropo· дит целые Маrабараты и Урвазии*. Все сковано в при· роде железною необходимостью, она не усовершается, не домогается, не ждет обновленья и искупленья, она только перерабатывается, «не ведая, что творит»,- и в эту-то кабалу, в этот дом без хозяина, без добродетелей и пороков, толкают человека под предлогом излечения? Отнимите у людей сказки и бредни, библии и апокалипсисы, веру в пришествие вечного мира и такового же братства,- и род человеческий, 1<ак Калигула, возжелает иметь едину главу и едину каротиду, чтоб перере· зать ее одним ударом бистурия*. Посему и не удивительно, что все пророки и законодатели ставили в основу своей проповеди и закона какое-нибудь страшное безумие или фантазию,- что все моралисты соединяются на том, что самый необходимый дар есть дар веры, а верить только в то и надобно, чего доказать нельзя. Жидовствующий французский богослов Ренан 1 сказал, что «человек, по инстинкту, плетет религию, как паук паутину». Метко, но с той разницей, что паук плетет паутину для прокормления и от голода, а человек начинает плести, когда наестся досыта; что паук тянет нить из себя, чтоб осетить муху, а человек тянет религию, чтоб уловить ум свой, 1<ак начало антисоциальное и разъедающее. Необходимость фантазии, сказки, лжи, религии неот· р11цаема, и дело вовсе не в основах, не в теодицеях, не 1 Батюшка было поставил, как в тексте, «Ренанус», но я просил rro отнять «ус», а то пришлось бы Кииэ называть Квинетусом и Оливье - Олеариусоы. (Прим. А. И. Герцена.) 436
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==