врачей до него, отступая от опыта, допустил преждевременные заключения о цели и через то запутался в религиозно-метафизичесю1е фантасмагории. Автор в «историческом безумии» видит средство (ке]\[ взятое?), «благодетельную горячку», как он выражается, для излечения от «животности» н видит его медленное, но верное уменьшение, а посему и ожидает перерождения рода человеческого, что мног11е делали и прежде него, но главное состоит в том, что он на этом свете ждет свою метемnсихозу*. Допуская это, мы из преддверья науки уносимся в пучину мистическнх волн и возвратимся к J\1ладенческим степеням ума и понимания, которые и были, может быть, полезны и необходи~1ы для мозгового роста, как прорезывание зубов, но которые в совершеннолетни без уродства повторяться не должны. Сюда мы причисляем всякого рода ожидания - пророков, мессий, пятого царства, второго пришествия, братства, справе,:r.лнвости и других предназначенных прогрессов. Притом заметим, что все последовательные богословы, храмовые 1, церковные II академические, ставили всегда отвлеченный идеал свой, как бы они его н11 понимали, вне исторической жизни, что значительно уменьшает погрешность их. Так язычники искали его в доисторическом времени, в диком состсянии, называемом золоты,и веко,и, в него переносили свои мечты о непорочности, незнании, простоте и других отрицательных добродетелях и положительных неразвитиях, которыми преисполнены и поднесь орангутанги и лемуры.Так христианство ожидало, в сущности, царства небесного, а не земного. Оно сеяло здесь для предвечного жнитва там. Церковь считала здешнюю жизнь, которой надобно было пройти, дурной дорогой и старалась слегка и немного посыпать ее щебнем, нисколько не думая об окончательном ее устройстве. Для христианства смерть - главное и счастливое 1 То есть не темплиеры, а язычники, молитву творившие в капищах, божницах и «храмах», в протнвуположность христианам, молитвословящим в церквах. (Примечание батюшки, помогавшего в переводе.) (Прим. А. И. Герцена.) 15 А. И. Герцев, т. 8 433
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==