1{оторые теперь наделают страшных бедствий, а потолt спадут сами? Да и будто какой-нибудь народ ыожет безнаказанно начать та1<ой опыт, 01<руженный другими народами, страстно держащимися за государство, как Франция н Пруссия и проч. Можно ли rоворнть о cкopoii не:-.шнуемости безrосударственноrо устроiiства, когда уничтожение постоянных войск и разоружение составляют дальние идеалы? И что значит отрицать государство, когда главное условие выхода из неrо - совершеннолетие большинства. Посмотрели бы вы, что делается теперь в просыпающемся Париже*. Как тесны грани, в 1<оторые бьется двнженье, 11 как онн 1111кем нс построены, а сам11 выросли, как нз земли. Post scriptum. Маленькие города, тесные круги страшно портят глазомер. Ежедневно повторяя с свошш одно и то же, естественно дойдешь до убеждения, что везде говорят одно и то же. Долгое время убеждая в своей силе других ... можно убедиться в ней самому - н остаться прн это~, убеждени11 ... до первого поражения. Bruxclles - Paris. Август 1869. ЛИСh/',1O ЧЕТВЕРТОЕ Иконоборцы наши не останавливаются на обыденном отрицании государства и разруше11и11 церкви; нх усердие идет до гонения науки. Тут ум оставляет их окончательно. Робеспьеровской нелепостн, что атеизм аристократичен*, толыю и недоставало объявления наук11 аристократией. . Ни1<то не спрашивает, насколько вообще подобные определения идут или нет к предмету - вообще, весь спор «науки для науки» и науки только как пользы-вопросы, чрезвыча11но дурно поставленные. Без 11аую1 научной не было бы наук11 прикладной. 416
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==