лжет для роли и ничего не скрывает из кокетства. Она останавливается перед фактами, как исследователь, иногда, как врач, никогда, как палач, еще меньше с враждеб1юстью и иронией. Наука - я ведь не обязан скрывать несколько слов в тиши душевной,- наука - любовь, как сказал Спаноза о мысли н ведении. ПИСЬМО ВТОРОЕ Прошедшее оставл,rет в истории ступню, по которой наука рано пли поздно восстановляет былое в ос110в11ых чертах. Утрачивается одно случайное освещениелод тем или другим уr.1ом, под которым оно проходило. Лпотеозы II клеветы, пристрастия и зависти,- все это выветривается и сдувается. Леrкан ступня, занесенная песком, исчезает; ступня, имевшая силу и настойчивость выдавить себя на камне, и воскреснет под рукой честного труженИI<а. Связи, степени родства, завещатели II наследники и пх взаимные права - все раскроется геральдикой науки. Без предшественников родятся только богини, как Венера из пены морской. Минерва уынее ее, родилась из готовой головы IОпитера. Декабристы - наши великие отцы, Базаровы - на· ши блудные дети. Мы от декабристов получили в наследство возбужденное чувство человеческого достоинства, стремление 1< независимости, ненависть к рабству, уважение к Западу и революции, веру в возможность переворота в России, страстное желание участвовать в нем, юность и непочатость сил. Все это переработалось, стало иным, но основы целы. Что же наше поколение завещало новому? Нигилизм. Вспомним немного, как было дело. Около сороковых годов жизнь, из-под туго придавленных клапанов, стала сильнее прорываться. Во всей России прошла едва улqвимая перемена, та перемена, по которой врач замечает прежде отчета и пониманья, 390
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==