зантийского пера на оружие, а продолжал спокойно заседать в православной трапезной своей редакции. Кто же эти юные жертвы, эти миссионеры, 1юторых 1\IЫ «толка.ли 1< погибе,nи»? Или это все тот же несчастный Кельсисв? Solo, solissimo 1 . Но ведь он сам рассказал в своей книге, что мы отсоветовали ему эмиграцию*, что он по своей воле поехал в Мос1<Ву и в Тульчу и, наконец, нашел не гибель, а наоборот - свое спасение. И:-,1еют ли в виду Михайлова, великого мученика нынешнего uарствовання? Мы заклинали его не печатать своей прокламации. Правительство убило его, 1ю есть жиаые саидетели*. Или это - юный !\юрской офицер*, восторженны11 ыальч11к, увезшпй, не гоаоря нам ни слоаа из деликатности, которой не понять нашим nротивникаl\1, массу печатного? ... Прежде че~.1 обвинять, прежде чем доносить, возьмите несколько уро1,ов в парижской префектуре, в этой знаменитой акадеl\1и11 шшю11ажа. Были неосторожные люди, горяч11е головы, которые, I<ак Исаак, казалось, были готовы на самопожертвование,- и остал11сь целы и невредимы. Они говорили об этом нам, 1<а1< 11 всем. В 1863 г., 11априl\1ер, один молодой русский офицер приехал ко мне в Теддингтон. После нескольких незначительных фраз он сказал, что должен доверить мне одну тайну. «Я решил 01 ~<рыто убить Муравьева и отдаться в руки властей». 011 остановился, скрестив руки па груди. Так как я не считал своим деJ1ом ни поощрять неожиданные акты справедливости, ни отводить саблю от груди этого храброго nол1<0водца, то ограничился, видн, что он молчит, вопросом: - Ну и что же? - Как это что же? - сказал M(le несколько смущенный офицер. - Так зачем вы явились рассказать это мне? - Потому что я хотел знать ваше мнение по этоыу вопросу. Он начинал сердиться. 1 Один, оди11ешс11ек (шпал.). 376
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==