Мы протестовали против бесчеловечных преследований правительства, мы протестовали против этой - дотоле у нас беспримерной - литературы, развращенной сыщиI<ами и сподручными палачей,- и в этом наша заслуга, которой Россия не забудет, когда она отрезвится. Угодно ли узнать теперь, 1<аково наше мнение о сути вопроса. Пусть дадут себе труд пробежать серию «Писем о России и Польше» в «Колоколе» 1859 и 1860 гг. *. Мы не хотим повторять своего политицеского исповедания при каждом коме грязи, которым в нас бросают. Оно было напечатано, пусть прочтут. Мы всегда чувствоваJiи спмnатию к полякам, но никогда не Nаходuлись под ux влияние.м. С безграничным презрением и с неудержимым смехом читаем мы вздорные глуnости одного русс1<ого генерал:1 *, который, служа своему отечеству мечом и пером, наnечачатал, исполняя волю пеликого палача Муравьева, подробную историю польской эмигращш и последнего восстания. Этот храбрый воитель допросов заставил нас играть роль не то каких-то марионеток в руках поляков, не то таинственных диктаторов. Мы слutико,и остаемся сп.ми.ми собой, чтобы легко было влиять на нас. Наше уважение к Лелевелю, наша дружба с Ворцелем: далеки от того, чтобы превратить нас в их рупор. Пусть тот, юо упрекает меня в словах, произнесенных на могиле друга*, покажет мне, где он видел в этих слезах польское влияние. Или, может быть, случайно все, что человечно, стало называться польским? Мы были против восстания 1863 г. Ни единого слова ободрения, ни Рдиного обещшtuя не было дано с наш.ей стороны. Мы требуем представить нам хоть одно доказательство. После стольких грубостей, каких мы наговорили, это не слишком большое требование. Я мог бы здесь остановиться, но вместе с ударами дубины наши противники пускают в ход еще и булавочные уколы; вместе с укусами - у1<усы постельных зверь1<0в. Мы слиш1юм стоим за равенство, чтобы отдавать предпочтение лжи большого 1<алибра и чудовищной клевете. Большое неудобство, причиняемое этими домашними зверьками, состоит в том, что вместе с ними опускаешься 374
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==