английский вердикт: temporary insanity 1 . Вопрос весь в том: имеет ли Россия 1863 столько же права на этот вердикт, I<aJ< Россия 1831? Мы решительно отрицаем это. Польское восстание, следовавшее через пять лет после 14 декабря, застало Россию врасплох, подавленную и в глубоком раздумье. Чуть ли не в первый раз тогда русские подумат,, в самом деле, о себе. Серьезное пониманье у народов является очень поздно, плодом больших испытаний, потрясений, неудач; самые развитые народы ошибаются века целые под влиянием мечтаний 11 фантазий. Франция около ве1<а воображала себя либеральной и даже республиканской. Русское раздумье было совершенно на месте. Кичась государственным значением и влиянием в европейских делах, петровская Россия воображала, что ei'1 так же легко будет заимствовать у соседей политическую свободу, как военно-полицейскую империю. Удесятеренный деспотизм заставил призадуматься тех, кого не пришиб окончательно, они начали сомневаться в с1юих путях; стремление их было истинно, но оно удовлетворялось готовыми решениями, не подходившими к явлениям русской жизни. Тяжелое чувство отсутствия корней не меньше давило все мыслящее и пробужденное, ка1< правительственный гнет. Выход был неясен, слабость очевидна. Польский вопрос был смутно понимаем g то время. Передовые люди, люди, шедшие на каторжную работу за намерение обуздать императорское самовластие - ошибались в нем и становились, не замечая того, на узкую гJсударственно-патриотическую точку зрения Карамзш,а. Стоит вспомнить факты рассказанные Якушкиным, негnдование М. Орлова, статью Лунина и проч. У них была своего рода ревность к Польше; они думали, что Александр I больше любил и уважал поляков, чем русс1шх. Они были еще под обаянием петровской традиции; мы и моложе их, но все воспитались в ней II не так-то давно отделались от нее. Таково было настроение общества в 1830. 1 времешюс умопомешательство (англ.). 32
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==