ство и польское восстание. Народ любит царя как представителя защиты, справедливости (факт, общий всем неразвитым народам) и не любит императора. Царь для него идеал, император - антихрист. Императорская власть держится войском и бюрократией, то есть машинюш. Войско бьет всякого по приказу, без разбора, бюрократия переписывает и исполняет волю начальства без рассуждения. Такого рода правительства не вырубаются топором, а при первой весенней теплоте распускаются в волнах жизни народа и тонут в них. Мы твердо были убеждены в последнеы. Уничтожалось же помещичество на наших глазах, как исчезающие картины, бледнея и превращаясь в разные тусклые уродства. Русское императорство имеет цели внешней политики, цел11 своего самосохранения и огромную власть, но принципа не имеет, то же следует сказать о среде его окружающей,- и это с самого Петра. С дня смерти Н1шолая до его похорон двор и штаб, министерство и· общество умели сделаться либеральными -«поверхностно, лпцемерно». Но кто же сказал, что прежде все был11 глубокими и искренними абсолютистами? Русское правительство было на дороге к какому-то превращению, но, испугавшись, круто свuротИJlО с нее. Главная ошибка наша - была ошибкой во времени, да, сверх того, соображая все стихии, все силы, мы забыли одну из самых могучих сил - силу глупости. На ней снова укрепилось старое. Освобождение крестьян, ропот помещиков, настроение общества, журналистики, некоторых правительственных кругов... и все это вместе неминуемо вело к, первому шагу, то есть к созванию думы или собора. Опыты московского и петербургского дворянства доказывают это очевидно, но они, как и следует помещикам, опоздали. Когда они подняли голос, государь был второй раз венчан на царство во всем самодержавии своем европейскими угрозами и народными овациями. Силы патриотической реакции мы не предвидели. Одушевление 1612 и 1812 года только понятно при действительной опасности отечества; ее не было, но было желание всякого рода демонстраций - не;-.1ые пользовались языком. 301
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==