проснулся бы с рьяным желанием отдать землю народу 11 начать в Зимнем дворце женские II мужские мастерские. Тогда и борьба была бы ненужна, достаточно было бы чуда. В мрачном здании петербургском действительно повеяло другим воздухом, там-ся~r явн:1ись вехн и заглавия, посулы и намерения - но, с другой стороны, старая николаевская плющильная машина осталась и была в полном ходу. Пресс, которым сдавливалась l{аждая человеческая мысль в голове в продолжение тридцати лет, был тут; все осталось цело - армейс1(ое управление гражданс1<011 частью, барская о.1игарх11я, подьячесl{ая бюrокр;_т,1я. И вы мечтали, что со всем этим правительство сдалссь бы без боя, так, ка!{ дуr.rали мсс1ювс1ше и петербургские либералы-помещики, что стоит потребовать la charte 1 - так государь тотчас ее н закажет Буткову или Корфу. В правнте:~ьственной жизю1 русской один новы11 элемент развнлся в последнее время, и его мы ценим очень дорого - это царский язык, беспрестанно болтающий, это пел ~щня, справляющая свои нужды с трещоткой в руках, это литературная декастерия, ежечасно по,1держивающая царское реличие II православную святость, это вольнонаемная и временнообязанная журналистика, защшцающая престол-отечество ... Этот шаг в грязь - огромный шаг вперед. Грязь высохнет и отстанет, но замолчать нельзя будет. Жаль грубое, невежественное уничтожение честных органов, но нам было бы вдвое жаль, если бы упразднились бесчестные органы. Не так важно, •1mo правительство говорит, а то, почему оно говор11т. Оно говорит потоl\1у, что и у него веры нет. Оно чувствует потребность не только других, но и себя убеднть,- что оно сильно попрежнему, очень сильно. Будь у него николаевская самоуверенность, оно стало бы разить, не раскрывая рта. Оно говорит потому, что боится. В безответной немоте, окружающей его,- что-то не то, что было прежде, слышна мь1Шы1 беготня истории ... 1 хартию ВОЛЬНОСТI\ (франц.). 291
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==