and Ьу 1 - и оттого тотчас готовы идти назад, в сторону. Спотыкнувшись, мы впадаем в отчаяние, мы натягиваем неверие, чтоб сорвать сердце, и равнодушие, чтоб отомстить за боль. Это короткое дыханье, эта способность измены доказывают, что все бывшее - одно введение, что это еще не «служба - службишка, а служба будет впереди»*. Борьба у нас едва завязывается, едва обозначаетсп. Самой реакции нету полных пяти лет. Пали вели1ше жертвы, целый народ, не хотящий быть с нами, зарезан. Муравьев был великим человеком и Катков велиI<Им писателем, общество заявило себя мерзее Муравьева и Каткова вместе, крепостники подняли голову с наг .rюстыо, честное, независимое слово задавлено, люди пошли на каторгу по фальшивым докуJ\!ентам, суд над врагами существующего порядка делался в непроницаемой тайне, правительство, запершись на ключ, судило само в своем деле, противно началам, им признанным, смертная казнь, беззаконно введенная, сделалась чем-то обыденным; гражданских преступников судят офицеры, утверждают генералы, расстреливают солдаты, как будто всякий человек делается военньи,~, 1<ак только когонибудь зарежет или ограбит. Все это печально и наполовину ненужно даже с их точки зрения. Но разве можно было ждать, что это правительство, последний плод, выращенный в оранжереях Зимнего дворца, поступит дельно и бесстрастно, что оно поступит умно и человечески? Разве можно было ждать, что общество, составленное из людей, выросших в разврате помещичьей жизни, привыкнувшее с детских лет к самоуправству и рабству, к зрелищу страданий и истязаний, что общество, воспитавшееся на взятках и ябедах, в канцеляриях и шемякиных судах, что общество, составленное из действующих лиц Островского, из зверинца «Темного царства»,- поступит умно и человечески? что оно, I(ак Савл, ослепнет негодяем и прозреет апостолом? Нельзя же было ждать, чтоб Александр Николаевич, заснув за чтением «Что делать?» или «Колокола», 1 скоро (англ.). 290
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==