с неумолимой строгостью. Sie sind entlassen meinc Herrn! 1 ... Если отрешиться от наших симпатий и антипатий, забыть, что нам лично дорого и что ненавистно, то особенно кручиниться о том, что делается в Европе, вряд ли придется. Военные диктатуры и беззаконные империи ближе к выходу, чем традиционные королевства и законные монархии. В них Европа не застрянет, а подведется к одному знаменателю ... а перегорит, и миром или войной дойдет до страшной пустоты. Эта пустота и будет могилой всего отжившего. Прудон как-то с ужасным бесчеловечием упрекал Польшу, что «она не хочет умирать»* . .Мы гораздо справедливее можем это сказать о старой Европе. Она всеr,.111 силами удерживается в жизни, а болезнь, а смерть все подвигаются. Сознание, мысль, наука и все ее приложения давно переросли готическ11е и мещанские формы старого государства. Дух в разладе с телом - изнуренное, узкое и полное недугов, оно сковывает его. Французская революция 1789 года тогда еще испугалась этого, и оттого вся сбилась в войну и пол11тику; она рада была внешним занятиям - и из «прав человека» развился кодекс мещанского права. Как ни была шатка и бледна революция 1848, но и она сильно рванулась продолжать прерванное политикой перерождение, и тут-то началась последняя борьба умирающего старика, отстаивающего дни свои, вооруженного целым арсеналом вековых оружий,- с отроко;-.r, сильным одной мыслью, одной верой, одной истиной, которы!'i в первой схватке пустил пращу и не попал. Кажется, чего лучше - старый Голиаф победил. а умирает-то он, а не отрок; еще два-три таких судорожных припадка кровавого бешенства, I<ак окончившаяся nойна, еще два-три геройских лечения доюоµа Бисмарка, и больному нечего бояться ни испанской чахотки, ни голландс1<'JЙ водяной ... Но ведь может же он перед смертью придушить мальчишку, дерзко напоминающего ему, что пора умирать? .Может. Хотя это и далеко не верно. 1 Вы свободны, господа! (В смыСJJе: можете уда:щться) (нем.). 285
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==