Радуйтесь II б.1аrос.1ювляйте в свою очередь! ... Ста.'lо, так-таки просто - rо.1ову в перья, и ждать, когда беда разразится? Беда-то разразится, в этом нет сомнения; но головы прятать не нужно. Лучше самоотверженно ее поднять, пряl\lо посмотреть в глаза событиям, да н в свою совесть кстати. События сто.1ько же создаются людыш, ско.1ько .1юд11 событ11нl\ш; тут не фатализм, а взаИJ\Ю,J,еikтвие эле~1ен101 продо.1жающегося процесса, бессознательную сторону которого может изменять сознан11е. l 1стор11ческое де.10, то.1ько дело живого 11онилюны1 существующего. Если десять человек понимают ясно, чего тысячи темно хотят, тысячи пойдут за НИl\lИ. Из этого еще не следует, что эт11 десять поведут 1< добру. Тут-то II начинается вопрос совести. На каком основании Наполеон II Б1ю,1арк ведут Европу? что они поняли? Наполеон понял, что Франция из.нени.ю революци11, что она остановилась, что она 11спуга.1ась; он понял ее С1,у11ость и то, что все остальное подчинено eii. Он понял, что старое, сложившееся общество, в котороы сосредоточены деятельные силы страны, все вещественные II невещественные богатства, хочет не свободы, а ее представительноii декорации с полны11.1 правом d'user et d'abuser 1 . Он понял, что новое общество, идущее прямо к социа.1ьному перевороту, ненав11д11т старое - но бессильно. Он понял, что масса не знает ни того, н11 другого и вне Парижа - да двух-трех больших центров - живет готическими фантазиями и детскими легендами. Он все это понял посреди шума и возг.1асов оканчивающейся республики 1848 года, посреди самонадеянных притязаний разных партий и неугомонной оппозици!-!; оттого-то он и молчал и выжидал, 1<0rда «груша поспеет»*. С своей стороны и Бисмарк не хуже Наполеона оценил своих филистеров; на лавках франкфуртского парламента* ему был досуг их раскусить. Он понял, что немцаl\1 политическая свобода столько же нужна, сколько 1 пользоваться II з.101потреблять (франц.). 283
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==