дом {5ез развлеченья надоел, бесплодное; отрицательное знамя полицейского отпора и благоустройства износилось. И вот мало-помалу начало показываться новое, I<ак бы это сказать, земноводное, амфибическое знамя; оно водрузилось между реакцией и революцией, так что вместе принадлежало той и другой стороне, как Коссидьер - порядку и беспорядку. Освобождение националыюстей от чужезеыноrо ига, нuкак не от своего, сделалось общим бульваром враждебных начал. Лопнувшие гранаты Орсини* возвестнлн новую эпоху, и с тех пор пошли всякие чудеса: латинский мир в Мексике*, австро-прусс1шй в Дании*, Прусса-Австрия друг в друге, завоевание Венеции поражением Италии* на суше и на море, Франция, укрепляющая против себя рейнскую границу, присоединение по.п-Германии к Пруссии - к государству без отечества, и которое должно бы было первое распуститься в немецкое ges~mmtes Vaterland 1 . И, как всегда бывает, возле I<рупных событий несутся в какой-то неистовой «пляске смерти» ... личности, случайности, подробности, от которых волос становится дыбом. Возьмите хоть эту женщину*, переплывающую океан, чтоб спасти поддельную корону своего мужа, которую она принимает за настоящую латинскую. Родной брат не дает ей наследства отца, единственный покровитель* пожимает плечами и показывает ей статуи Кановы, она падает в обмоr,ок, и когда раскрывает глаза, перед ней стоит он со стаканом воды, и она, уже полуповрежденпая, с криком: «меня хотят отравить!», бежит вон, бежит к папе. В Ватикане встречаются эти два бесси .rшя, эти две лжи. Старик, которому с1юро нечего будет блаrос:ювлять «ни в городе, ни в вселенной», видя у ног своих полуразвенчанную, верующую в него женщину, приходит в бешенство. Она держит ero за сутану и просит чуда, грубый старик отталкивает ее, осыпает бранью, чтоб СI{рыть, что у него нет чудотворной силы. Совсем су.масшедu1ую, ее вез) т из Ватикана, а она шепчет: «Меня хотят отравить». 1 объединенное отечество (не.м.). 278
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==