подумает и эта ватага калек перехожих, слепых и безум• ных королей Лиров, пущенных по миру в оборванных порфирах - не народами, а своим братом, Hoheпzollern hochversch\\'istert 1 • Другие народы и другие венценосцы тоже подумают теперь о смысле и крепости присяги, преданности преспюлу, о святости законных династий. ПотсдамсI<ий лейб-пастор настрочил молитву для ганноверских церквей и заставил их сегодня молиться за вчерашнего врага в бесконечно смешных выражениях. Этого не делал и Батый. Кажется, что может быть смешнее и нелепее всего этого ... а есть роль смешнее, именно революционеров. Правительства, сколачивающие единства и сортирующие людей и области по породам не для составления родственных групп, а для образования сильных, единоп.1е.менных государств, знают по I<райней мере, что делают; но помогающие им, если не руками, то криком 11 рукоплес1<аниями, революционеры и эмигранты, пошс,1ают лн они. что творят? В этом-то бессмыслии и заключается одна из тайн той хаотичес1<0й путаницы в голове современного чеJiовека, в которой он живет. Старьш ул1алt, в их логической лени, легче убивать других и быть ими убитыми, чем дать себе отчет о том, что они делают, легче верить в знаJ.tЯ, чем разобрать, что за войско за ними. Они мечтал11 о свободе, равенстве и братстве, нми взбудоражили умы, но дать их не умели и не могли. «Нельзя же все вдруг да разом, и Рим не в один день бы.1 построен», а потому, для постепенности, они поr.шрились с реакцией на том, что вместо свободы лица будет свобода государства, национальная независимость - словом, та свобода, которой искони де пользуется Россия и Персия. Все шаг вперед. Только жаль, что вместо равенства будет племенное различие и вместо братства - ненависть народов, сведенных на естественные границы. В 1848 году реакция явилась реакцией, она обещала порядок, то есть полицию, и порядок. то есть полицейский, опа восстановила. Но лет в десять смирительньн"1 1 uwсо1<ород11ым Гогенцоллерном (нс,11.). 277
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==