чайно остерегаться и в котором невольно лежит сознание, что ваша пропаганда, несмотря ни на тяжелые беседы, 1ш на нелегкие дни*, не имела никакого успеха в молодом поколении, не соблазнила бы его без патриотических конфортативов1• Если б я выражался с той патологической откровенностью, с которой вы выражаетесь, я сказал бы, что вас приводит в гнев то, что наша революционная чесотка взяла верх над богословскими паршами светских пастырей наших, идущих по стопам бого-отец своих, Магницких, Руничей и проч. Беспощадным порицанием молодого поколения вы оканчиваете схоластическую контроверзу, а правительство находит в нем оправдание своим гонениям. Вы серднтесь диатрибами*, а правительство- каторгой, казнями. Неужели вам может нравиться этот неровный бой? Воля ваша, а это дурной метод вести учено-богословские споры. ПИСЬМО ТРЕТЬЕ С тою же несправедливостью, но с гораздо большей жестокостью отзываетесь вы об молодых офицерах, писавших к нам из Польши. Офицеров всегда строже наказывают военные судьи, но мы с вами статские. Чудеса наделало петровское воспитание, оно лишило нас всякого смысла свободы и независимости. Нашей освобождаемости едва хватило на пять лет, следовавшие за смертью Николая. Стоило наткнуться на две, на три прокламации, на матрикулы и на рассуждающих офицеров чтоб с испугом бежать назад под кров квартальных нянек и правительственной опеки. Мы торопимся завесить, как Сен-Жюст, «статую свободы и права человека»*, забывая, что у нас ее нет, а вместо прав человека - покамест только уничтожение крепостного права. Говорят, что Англия любит свободу, но не любит равенства; что Франция любит равенство, но не любит свободы. Россия их опередила: она равно не имеет ни пристрастия к равенству, ни емкости к свободе. Это так и ведет 1 усиJJ11те.1ей (от франц. force). 234
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==