11 всегда - к завистливому вожделению, к скаредному и эгоистическому консерватизму. Любовь I< ближнему недалека ::?десь от ненависти к соседу. IV Наш печальный очерк почти закончен, и читатель вправе спросить нас, где же тут литература? Где новые произведения, новые таланты? Где поэт, романист, мыслитель? Какие созданы типы? Наконец, какие идеалы, ка ){ОЙ лиризм, какое страдание нашли себе выражение в искусстве? Ничего подобного. Ни одного нового дарования не принес с собой этот кровавый прибой, эти свинцовые, черные волны. Даже уцелевшие дарования прежнего времени теперь поблекли и сбились с пути. В России нет больше книг; газеты всё поглотили. К. счастью еще, у нас много переводят. Не имея своих капиталов, мы живем займами. Наша экзотическая цивилизация - попрежнему цивилизация привозная. К:акая-то тревога проникает в душу, не дает отдохнуть, отнимает спокойствие, необходимое для работы мысли. Ожидание реформ, трудная, ухабистая дорога, движение вспять, ложные шаги правительства, постоянные обещания более свободного закона о печати и непрерывные вторжения беспорядочной цензуры - все это, не говоря уже о восстании в Польше, поддерживает лихорадочное и болезненное состояние. Целый мир разлагается и перестраивается. Воплотится ли в жизнь новая форма, к которой люди стремятся, не зная ее? Неизвестно. Одно ясно: мы не возвратимся к государству, основанному на крепостном праве, к государству без народа. Но какое расстояние, ~<акая пропасть между нашими новыми стремлениями, опередившими стремления всего человечества, предвосхищающими будущее, и призраками патриотизма XVI века, с его проповедью истребления, крови и виселиц, поддержанной большинством! Самые выдающиеся люди предшествующего периода растерялись, подобно другим. Например, Иван Турге202
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==