провинциальных набобов, этих русских князей-завсеr,:~.атаев минеральных вод и отелей, и даже не из лиц аристократичес1<0rо происхождения; в большинстве случаев - это сыновья священников, класса очень образованного, но бедного и демократического по своему положению; это - мелкие чиновники, которые предпочли канцелярии науку; иногда, наконец, это отпрыски мелкопоместных дворянских семей. Профессорская, вообще преподавательская, среда играла большую роль у нас в деле образования, и, за некоторыми исключениями, роль прекрасную. Учителя лицеев, гимназий, школ были одинокими стражамн, безвестными пионерами великой гуманистической пропаганды, которая не доставJJяла ни славы, ни известности. Борясь с бедностью, отданные во ВJJасть грубой администрации, они нередко поступались своим личным достоинством, но тем не менее продолжали проповедовать идею независимости и ненависти к произволу. После литературы преподавательская среда таю1.<е быJ1а представителем пробуждавшегося сознания. Ни Мос1<0вский университет, ни московская печат1., не защищали крепостное право; эта задача выпала на долю английского клуба и так называемых аристократических кругов. Между тем в обществе обнаруживалась какая-то вялость. После долгой борьбы, которой было ознаменовано царствование Николая, люди стали чувствовать себя слишком довольными, удовлетворенными, быть может усталыми. Сравнивая ужасные годы, наступившие после 1848 года, с существующим положением вещей, публика замечала прогресс и удивлялась, что молодое поколение не удовлетворяется этим. Тупое и бесплодiюе доктринерство овладевало университетом; связь между профессорами и студентами явно ослабевала. Грановского уже не было. Он умер в 1856 году*, полный сил, соро1<а лет от роду. Последний взгляд его упал на начало новой эпохи, исполненной надежд. Удалось ли бы ему остановить реакцию в университете? Или, быть может, к счастью для себя он во-время почил? .. Реакция завоевывала позиции так быстро и с такой дерзостью, что один молодой профессор-юрист*, призы- /91
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==