в виду министра народного nросвещения Головнина и министра внутренних дел Балуева. Когда все инструменты были надлежащим образом настроены и оркестр ожидал лишь взмаха nалочки 1<апельмейстера, а nоследний - лишь удобной минуты, подвернулся случай, какой судьба всегда посылает тем, кто желает этого и притом располагает силой. Это петербургский пожар,- тот исторический пожар, о которо~1 мы уже говорили в предисловии. Г. Головнин - поклонник независимости чиновников- был назначен министром народного просвещения вместо адмирала Путятина. Человек честный, пользовавшийся сверх того репутацией философа, он так хорошо повел дела, что, говоря постоянно о свободе печати ... в будущем,- временно утроил строгость цензуры. Он давал редакторам столь краснореч11вые советы, делая вид, будто прислушивается 1< их мнениям, что тон газет изменился в мгновение ока. Такая же тактика применялась и в делах министерства. После того как в газетах целые месяцы толковали о необходимости реформировать в прогрессивном духе университетские порядки, дело кончилось введением таких правил, которые лишали студентов даже тени независимости, особенно замечательно в этих правилах то, что предложил их отнюдь не министр: Головнин предоставил инициативу и разработку проекта советам профессоров. То, что проделывал Головнин в качестве мыслителя и философа в министерстве народного просвещения, r. Валуев, как истинно светский человек, проделывал в министерстве внутренних дел, но только с большей откровенностью, то есть с еще меньшими предосторожностями. Правда, чиновники этого министерства представляли собой материал гораздо более гибкий: тут приходилось иметь дело не со старыми профессорами и молодыми учеными, а с заслуженными полицейскими и с молодыми людьми, воодушевленными идеею ... сделать карьеру. Итак, Валуев даже не без игривости обделывал свои делишки по части руководства общественным мнением. Было, наприме?, известно, что один журналист* увяз 183
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==