Н,шолай на этот раз решился бесповоротно покончить со всяким умственным движением в России, и он вступил в открытую, беспощадную борьбу с мыслью, словом, знанием. Семь лет - настоящий период для испытания, no правилу Пифагора,- образованная Россия, с ядром на ногах, влачила жалкое существование в глубоком, унизительном, ос1<орбительном молчании, чувствуя, что ей недостает силы... то есть что ей недостает народа. Несколько недостаточно благоразумных молодых людей1 осмелились в 1849 году собираться для бесед о социализме и политической экономии. Их приговорили к расстрелу; им прочли приговор на площади, завязали глаза и, заставив таким образом изведать шаг за шагом все муки агонии, их nолщловали ... на каторжные работы. Молчание было водворено, и на сей раз по-настоящему. «Благо Белинскому, yl\Iepweмy во-время,- писал 1<0 мне Грановский в 1851 году*.- Много порядочных людей впало в отчаяние н с тупым спокойствием Сl\!отрит на происходящее. Когда же развалится этот мир?» И он прибавляет: «Слышен глухой общий ропот, но где силы? О, брат, как тяжко бреl\!я нашей жизни!» ш На печальном досуге в тюрьые последних лет царстnования Николая идеи зрел11 быстро. С обеих сторон l\!олчали о том, что видели все с большей и большей ясностью. Правительство все свело к репрессиям, к декоруму порядка и ни в чем не встречало препятствий; 11 тем не l\!енее Николай с каждым днем станов11лся мрачнее и подозрительнее. Если он не уклонился от Крымс1<0й войны, то потоыу, в сущности, что и сам, не отдавая себе отчета, желал какого-нибудь движения в этой застывшей, немой и зловещей обстановке, которая начинала пугать его: он видел уступчивость без убеждения и покорность без преданности. Он думал, что война во всяком случае не послужит на пользу свободе, и 1 Петрашсвс1шй, Достоевский, Спешвев и т. д. (Прим. А. И. Герцена.) 7 А. И. Герцен, т. 8 177
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==