Из этого омута необходимо было выйти любой ценой. Но выход преграждал наш сфинкс-народ, с его загадкой, которой никто не моr разгадать. Первым серьезным словом, которое было с1<азано, первой попыткой разрешить загад1<у, - попыткой, приведшей, впрочем, к совершенно отрицательному ответу, бы.10 известное «Письмо» Чаадаева~'. Опубликование этого п11сьма было одним из значительнейших событий. То был вызов, признак пробуждения, письr.ю разбило лед после 14 декабря. Наконец пришел человек с душой, переполненной скорбью; он нашел страшные слова, чтобы с похоронным красноречием, с гнетущим спокойствием сказать все, что за л_есять лет 11а1<0пилось горького в сердце образованного русского. П11сьмо это бы.по завещанием челове1<а, отрекающегося от своих пра·в не из любви к своим наследникам, но 11з отвращения; сурово и холодно требует автор от России отчета во всех страданиях, причиняемых ею че.'ювеку, который осмеливается выйт11 из скотского состояния. Он желает знать, 11то мы покупаем тRкой ценой, чем мы заслужили свое положение; он анализирует это с неуr-t0лt1мой, пршюдящей в отчаяние проннцательностью, а закончив эту вивисекцию, с ужасом отворачивается, проклиная свою страну в ее прошлом, в ее настоящем и в ее будущем. Да, этот мрачный голос зазвучал лишь за тем, чтобы сказать России, что она никогда не жила по-человечески, что она представляет собою «лишь пробел в человеческом сознании, лишь поучительный пример для Европы». Он сказал России, что прошлое ее было бесполезно, настоящее тщетно, а будущего никакого у нее нет*. И рядом с суровым стариком, произнесшим это отлу11ен ие, молодой поэт Лермонтов писал*: Печально я гляжу на наше поко.1с11ье! Его грядущее - иль пусто, иль темно, Меж тем, под бременем познанья II сомненья, В бездействин состарится оно ... и· Ж:и;11~ уж· 1;ас· T~~;II;, ~а•к 0р~1J1IЫЙ путь без цели ... Т~к 'rощ.11й ~-1~Д: ;о. вpc~IC;III созрелый, J !и вкуса нашего нс радуя, ни r лаз, 172
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==