неядцев, влачащпх существование, заполненное формальностями, эт11кетом и лишенное всяких общих интересов. Не велик промежуток между 1810 и 1820 годами, но между ними-1812 год. Нравы те же, тени те же; помещики, возвращающиеся из своих деревень в сожженную столицу, те же. Но что-то из~1енилось. Пронеслась мысль, и то, чего она коснулась своим дыханием, стало уже не тем, чем было. И прежде всего мир этот отражается в новом фокусе, которого не знал Фонвизин. У автора есть задняя мысль, и герой 1<омедии представляет лишь воплощение этой задней мысли. Образ Чацкого, печального, неприкаянного в своей иронии, трепещущего от негодования и преданного мечтательному идеалу, появляется в последний момент царствования Александра I, накануне восстания на Исаакиевской площади; это - декабрист, это - человек, который заверша,ет эпоху Петра I и силится разглядеть, по крайней мере на горизонте, обетованную землю ... которой он не увидит. Его выслушивают молча, так как общество, к которому он обращаРтся, принимает его за сумасшедшего. за буйного сумасшедшего - и за его спиной насмехается над ним. п Краткиll пернод от 1812 до 1825 года следует рассматривать как последний органический период цивилизаrrwрской эпохи в России: действительно, программа была выполнена, даже превышена. Хотели сильного государства,- Александр возвращался из Парижа, окруженный штабом немецких властителей. Хотели образованного дворянства,- аристократическая молодежь была либеральна, даже революционна и нп в чем не уступала самым пылким радикалам своего времени. С того момента, как цивилизация почувствовала себя достаточно сильной, чтоб обходиться без покровительства, а правительство заметило, что она ускользает от его благодеяний и руководства, столкновение между 166
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==