манные люди; один совершенно depayse .. , другой оскорблен, их упрекали за это люди, которые никогда не решились бы упрекнуть человека с переломленной ногой, что он хромает. Косо посматривал мой отец на то, что я, дичась общества почтенных и солидных людей, с такой горячностью 11 готовностью бежал по первому приглашению Орлова «конечно, умного, но опасного человека» . .Я тогда толь1<0 что вышел из Карлов Мооров* и поступил в Московский университет; особого рода восторженность, которая сопровождает переход от отрочества в юность, еще не проходила. Впечатление, сделанное на 1\!еня первыми лишними людьми, было до такой степени сильно, что после долгой разлуки с ними они всего живее остались в памяти. Переведенный из Вятки во Владиi\lир, я принялся описывать под именем Малинова вятс1<ое житье-бытье. Сначала я писал 2 весело, потом мне сделалось тяжело от собственного смеха, я задыхался от поднятой пыли и искал человеческого примирения с этим омутом пустоты, нечистоты, 11скал выхода хоть в отчаянии, но только в разумном, сознательном, и, н11чего не найдя, наклепал на Мали1-1ов-Трензинс1<0rо и, не думая не гадая, сделал портрет Чаадаева*, даже наружность взята с него: «Нежное, белое, как мрамор, лицо, серо-голубоватые глаза, холодная улыбка, чело, 1<ак череп голый»* - та1< резко осталась его личность в моей памяти. Когда я воротился в Мос1<Ву, Орлов угасал и вскоре угас. Чаадаев был еще высочайше утвержденным сумасшедшим и стоял 1<ак-то особняком между новыми людьми и новыми вопросами. Перед моим отъездом из России, на прощальном ужине, я предложил прежде всех тостов выпить за старшего из нас - за Чаадаева. Чаадаев был тронут, но тотчас принял свой холодный вид, выпил бокал, сел и вдруг опять встал, подошел ко мне, обнял меня, пожелал нам счастливого пути и с словами: «простите меня, мне пора», вы1 отщrпенец (франц.). 2 «Записки од11оrо ~юлодоrо человека»-«Отеч(ественные) заn11с1<н», 1840-41 r. (Прим. А. И. Герцена.) 146
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==