ноrо развития (мы не говорю,~ - демократического, нотому что для нас это слово неясно), мы чувствуем неменьше «северно-пчельских» Бабефов и «дневных» Гракхов*, как вся эта скорлупа, короста, паршивость дворянского чиновничества, немещ<0rо бюрократизма, доктринаризма, экзерциргаузизма и проч. остается на поверхности, не идет вглубь; но чувствуем, с другой стороны, что за гнет, что за гниль, что за боль она производит на всем теле и что за помеху делает всякому внутреннему развитию. Не преступление ли уверять тяжко больного. что он здоров? Говорить человеку, которого дуют палками, что это только поверхностно и что, в сущности, он вольнее своего соседа,- последняя степень презрения к нему и J< истине. Между Россией, едва отирающей 1<ровавый пот свой, Россией «Положений» и Poccнei'I золопwй воли, воли вольной есть еще Россия гербовой бумаги, русских немцев, военных и штатских генералов, сенаторов, приговаривающих за честную речь к каторге, и государя, утверждающего их приговоры 1 • И она еще постоит за себя! J Вот еще приговор: «4 декабря в 8 ¼ часов утра бы.10 публичное объявление на Мытнинской площади в Рождественской частн бывшему отставно~1у канцелярскому служнте.пю 11з дворян Митрофану М) равско~1у (25 лет) высоч <айше> утвержденного мнения государ(ственноrо) совета, которым определено: Муравского, винов1юrо в произнесении дерзких, оскорбительных слов против священной особы государя императора и в приготовлении к возбуждению бунта, лиш1ш всех прав состояния, сослать в каторжную работу на заводах на восеыь ;1ет и потом поссл11ть в Сибири навсегда». Очень просим прислать нам подробности дела v, Муравскоrо*. (Прим. А. И. Герцена.)
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==