нпкакими красками личными, семейными или племенныJ\IИ и, также не обинуясь, говорим теперь о будущности русского народа, как, не оглядываясь и не рассчитывая, стали со стороны Польши с самого начала восстания. Народ русский для нас - больше, че.м. родина. Мы в нем видим ту почву, на которой разовьется новый государственный строй, почву, не только не заглохшую, не истощенную, но носящую в себе все зерна всхода, все условия развития. Будущность ее - для нас логическое за1<лючение. Тут речь не о священной миссии, не о великом призвании, весь этот юдаический и теологический хлам далек от нашей мысли. Мы не говорим, видя беременную женщину, что ее миссия быть матерью, но, без сомнения, считаем себя вправе сказать, что она родит, если ей не помешают. Убеждение наше, что в Россип осуществптся часть социальных стремлений,- совершенно независимо от того, что мы родились 13 России. Физпологическое сродство, кровная связь с народом, с средой, может, предшествовали пониманыо, ускорили, облегчили его - но вывод, однажды достигнутый - или вздор, или должен стать независимо от пристрастий и случайностей. Человек, родившийся в Берлине или Потсдаме, вероятно, имеет какую-нибудь привязанность к родине; но что же может он вывести из своей любви к отечеству, кроме необходимости разложения уродливого прусского королевства? То, что делается теперь в России, в эту черную полосу, которая оставит по себе страшные угрызения совести, ничего не доказывает против наших упований. Вся эта оргия палачества и пьяного патриотизма обнаруживает больше и больше только то, что такими мерзкими абортивами внутреннего движения остановить нельзя. Само правительство, срываясь с своей обычной колеи, всякий раз уносится в какую-то пугачевщину. Имея в виду одно уничтожение польского восстания, изводя польский элемент в Литве, оно, не сознавая того, ведет Россию вовсе не туда, куда думает ... «Не нам, не нам, а имени твоему!» так и останется, с легкой руки Павла, девизом его внучат*. 96
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==