рану и из императрицы-поJ1ковника становится гражданин-императрица. Простота завелась удивительная, никаких этикетов. Одним добрым утром является стары1'i служивый; постучал в дверь, выходит кухарка. «Koru вам?» - «Императрицу. Дома, что ли?» - «Как же, как же, пожаJ1уйте в столовую, они укладывают драгунский му11днр в чемодан». Служивый идет. «Помните ли, императрица, как я вас в Потсдаме маленькую вытащил из воды в саду?» - «Ах, боже мой, точно, точно - вот истинно гора с горой не сойдется, а человек с че.1овеком все же иное встретится». И она стала вспоминать, как Дон Карлос, о счастливых днях «Аранхуеца» * в Потсдаме. Что ей теперь Ланскоi1 и Сухозанет, что ей освобождение крестьян,- она соболезнует о польских судьбах Ломбардии*,- дайте нам Кавура и освобождение Италии? Ну, разумеется, с та~шмн мыслями в голове нечего было и думать проезжать Австрию. В ее лета подвергаться австриikкому преследованию, аресту, тюрьме, IJJпильбергу *, carcere duro 1 - хуже всякого Мандта *. Да и что такое Австрия? гнездилище рабства и абсолютизма,- то ли дело Швейцария. Швейцария? эта страна без царя - эта страна, в которой самые горы напоминают ·!а montagпe de 2 93 и время геологического террора•. Страна, в которой государственные преступники вроде Телля, этого Пестеля с большей удачей, считаются великими людьми; в которой говорятся открыто такие страшные 11 возмутительные вещи, что русское правительство сочло необходимым послать туда глухого I(риднера посJ1ан11111<ом, чтобы он не набрался зажигательных теорий. Все это старые предрассудки. Die Bi.irgeгin-Kai~-erin 3 в )Кеневе, окружена толпами девушек с букетами, они делают ей книксен и поют Standchen - «fi.iг unsere Alexandrina» 4, музыка и слова нарочно сочинены ad 1 строгому заключению ь карцере ( итал.). • гору ( франц.). 8 Гражданка-королева (нед). 4 серенаду «нашей Александрине» (нел1.). 93
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==