Если мы не получим ничего из России - это будет не наша вина. Если вам покой дороже свободной речи - молчите. Но я не верю этому - до сих пор никто ничего не 11ечатал по-русски за граниuею, потому что не быJ10 свободной типографии. С первого мая 1853 типографип будет открыта*. Пока, в ожидании, в надежде получить от вас что-нибудь, я буду печатать свои рукописи. Еще в 1849 году я думал начать в Париже печатание русских книг; но, гонимый из страны в страну, преследуемый рядом страшных бедствий, я не мо1· испо.1нить моего предприятия. К тому же я был увлечен; много времени, сердца, жизни и средств принес я на жертву западному делу. Теперь я себя в нем чувствую лишним. Быть вашим органом, вашей свободной, бесцензурной речью - вся моя uель. Не столько нового, своего хочу я вам рассказывать, сколько воспользоваться моим положением для того, чтоб вашим невысказанным мыслям, вашим затаенным стремлениям дать гласность, передать их братьям и друзьям, потерянным в немой дали русского uарства. Будем вместе искать и средств и разрешений, для того чтоб грозные события, собирающиеся на Западе, не застали нас врасплох или спящими. Вы любили некогда мои писания. То, что я теперь с1<ажу, не так юно и не так согрето тем светлым и радостным огнем и той ясной верою в близкое будущее, которые прорывались сквозь uенсурную решетку. Целая жизнь погребена между тем временем и настоящим; но за утрату многого искусившаяся мысль стала зрелее, мало верований осталось, но оставшиеся прочны. Встретьте же меня, как друзья юности встречают воина, возвращающегося из службы, состаревшегося, израненного, но который честно сохранил свое знамя и в плену и на чужбине - и с прежней беспредельной любовью подает вам руку на старый союз наш во имя оусской и польской свободы. Лон.дон, 21 февраля 1853.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==