полнением к «Полярной звезде», не есть дело случайное и зависящее от одного личного произвола, а ответ на потребность; мы должны его издавать. Для того чтобы объяснить это, я напомню короткую историю нашего типографского станка. Русская типография, основанная в 1853 году n Лондоне, была запросом. Открывая ее, я обратилси к нашим соотечественникам с призывом, из которого повтор51ю СJiедующие строки: * «Отчего мы молчим? Неужели наы нечего сказать? Или мы мо"1чим только оттого, что мы не смеем говорить? Дома нет места свободной русской речи - она может раздаваться индс, если только ее время пришло. Я знаю, как ва.м тягостно молчать, чего вам стJит скрывать всякое чувство, всякую мысль, всякий порыв. Открытая вольная речь - великое дело, без вольной речи - нет вольного человека. Недаром за нее люди дают жизнь, оставляют отечество, бросают достоюше. Скрывается только слабое, боящееся, незрелое, «молчание - знак согласия»; оно явно выражает отречение, безнадежность, склонение головы, сознанную безвыходнссть. Открытое слово - торжественное признание, переход в действие. Время печатать по-русски вне России, кажется нам, пришло. Ошибаемся мы или нет? Это покажете вы. Но для I<ого печатать по-русски за границею? как могут расходиться в России запрещенные книги? Если мы все будем сидеть сложа руI<и и довольство-· ваться бесплодным ропотом и благородным негодованием, если мы будем благоразумно отступать от всякой опасности и, встретив препятствие, останавливаться, не делая опыта ни перешагнуть, ни обойти его,- тогда долго не придут еще для России светлые дни. Дверь вам открыта. Хотите ли вы ею воспользоваться или нет? Это останется на вашей совести. Если мы не получим ничего из России, это будет не наша вина. Если вам покой дороже свободной речи. молчите». 8б
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==