хания, требовал от .Маццини священного обета, чтоб Польша не была забыта при пробуждении народов. Это было грозное «Клянитесь!» 1 , произнесенное на краю гроба духом народа, пожертвованного другими народами. Маццини взял перо, написал несколько строк и прочел их больному. Подавленный чувствам!'!, старик не мог произнести ни слова ... черты его преобразились, глаза еще раз осветились выражением счастия, ими и немой улыбкой на устах благодарил умирающий своего друга, ему, казалось, было легче оставить теперь свой пост. Неделю спустя .Маццини, говоря со мной об этом, был еще сильно потрясен и весь под влиянием этого благодарящего взора, в котором чудно встретились вдохновенная надежда и смерть. Я вспомнил Доминикиново причащение св. Иеронима перед смертью, на ватиканских стенах,- то же выражение, то же лицо и та же вера, идущая за гроб, восторженная и преданная! Девятого февраля выходцы всех стран ... последние обломки всех кораблекрушений, без различия партий и стран, собрались перед убогой квартирой покойника. Ничего не было приготовлено, все сделалось само собой; англичанин принял на себя расход, итальянцы явились с музыкой, русские помогли полякам донести гроб до могилы, куда его проводило обвитое крепом знамя Италии и красное знамя будущей . Республики. Каждое слово, сказанное Ледрю-Ролленом на могиле, было словом примирения и кротости. День был весенний, солнце, так редко светящее на лондонские улицы, придавало что-то торжественное этому пиру смерти. И на нас повеяло каким-то духом мира и согласия. Откуда-то взявшаяся надежда посетила разом сердца многих, и многие спросили сами себя: «Отчего разъединенным членам великой семьи несчастья и изгнанья не остаться так же соединенными на общее дело, как они теперь соединены около могилы одного из своих?» 1 «Swear!» Гамлетова отца*. (Прим. А. И. Герцена.) 82
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==