rогенцоллернского дпдеilы,у? * Русское императорстnо совсеr..1 не связано с судьбою ветхих европейсюrх тронов, зачем же 011 хочет делить без нужды все их rнус1юсти - и справедливо обрушивать на себя все ненависти, заслуженные теми? Петр I выходил на сценv не так, не начальником диких орд, готовых броситься на каждый народ, поддерживать всякую реакцию, душить Венгрию, хотя бы то было в пользу Австрии; нет, он являлся представителем какой-то новой силы; таким 011 втеснял себ51 сонму пудреных и изнеженных королеii, в своем толстом преображенском мундире. Оттого-то он и мог любить свободную Голландию больше мо11а_r:хической Франции. Правда и то, что совесть его была чиста; с тех пор черное престуш1ен11с вызвало круговую поруl{у между европейским абсолютизмом и русским царизмом; оно J<ак капля 1<рови, падшая на Каина, мутит и тревожит сон Зимнего дворца и невольно бросает царе~"1 в обЪ51ТИ51 Пруссии 11 Австрии. С дележа Польши * отношение новой нмперии к старой Европе изменилось. Но память о преступ :1снии должна вести не к ноnому р51дУ злодеikтn, не 1< одному страху потерять неправо нажитое, а к уrрызе11иям совести, к раскаян!lю. Что же сделал Александр I I для Польши? «Le Nord» своими браба11тс1шми 1<ружевами по русскому рисунку не скрыл от глаз всю скудность амнистии*, всю ничтожность пере~1ен пр11 посещении Александра в Варшаве; у нас остался в памяти один только песенный напев, которым он окончил свою речь: «Pas de reveries,! Pas de reveгies!» 1 - «Pas de rhetorique! Pas de гl1etorique!» 2 - скажем и мы 13 свою очередь. Уж у нас-то нет мечтаний! Задавленные властью, неправосудием, вз51тками, безгласностью, неуважением к лицу, мы хотим безбоязненно говорить, чтоб обменяться друг с друго~1 МЫ(: лями, обличить злоупотребления, от которых само правительство краснеет II которые оно никогда не остановит без гласности. Мы хотим освобожден11>1 крестьян от помещичьей властн и всей податно~i Росс1111 1 Без мечтаний! Без ме,,таниii! (франlf.) 2 Без красноречнн! Без крас1юреч11н! (франц.) 73
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==