своей святой зема1е, под которой лежат столы<о муче11 и1юв и на которую пало столько поту и столько крови. Может быть! ... Но неуже;ш в самом деJ1е, выступив одной ногой на торную дорогу, мы опять увязнем в болоте, дав мнру зрелище огрою1ых сил и совершенной неспособ1юсти их употреблять? Что-то перечит сердцу принять это! Тяжелы эти сомнения, тяжела эта потеря времени, силы! .. Когда же падет завеса с их глаз? И чего они (юятся идти по такому громкому зову будущего? <<Новая эпоха насту!1ает для России»,- говорили мы, ус:1ышав о смерти Нiiколая, говорят теперь все русские журналы, говорит иными словами сам государь. Ну так пусть же она будет новая. Во всем, что де.11ается, видно нашу несчастную страсть к предисловиям и введениям, на J<оторых мы любим с самодовольством r;станавливаться. Как будто ;юстаточно решиться что-нибудь сделать, чтоб дело и было сделано. Мало традиций 11мсет петербургское императорство, 110 11 они как ядро на ногах Александра II. Как мед .пенно и непрямо идет 011 по тому пути реформ, о 1,оторых сам столько натолковал! Как мелко плавает его самодержавная .1аJ.ья! Этим шагом мы в двести лет вряд догоним ю1 современную Пруссию. А все николаевское предаIJие, николаевская политика и - что, может, хуже всего - николаевские люди! Пора перестать тупо бояться человеческого языка, белого дня - из трусости перед какой-то призрачной революцией, на 1<оторую нет готовых элементов. Пора отказаться от нелепого вмешательства во все европейские дрязги, поддерживая всякий раз сторону тиранства, грубой силы, воп11ющей неправды. Черт с ннм совсем с этим дишюматическим влиянием, за которое все народы нас ненавидят. Это не русская политнка, а николаевская, гольштннская. Николай сделал из сентименталы-юго Священного союза полицейскую стачку. Зачем же Александр продолжает ту же роль? Зачем он поддерживает коронованного разбойника в Неаполе? * Зачем он посылает дерзкие ноты в Берн, заступаясь за 72
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==